Все следующие дни Паша провел словно в светлом сне. Рите он сказал, что взял отпуск, и теперь они могли все время быть рядом друг с другом. И только взяв этот «отгул» Кулагин наконец-то понял, почему раньше отпуска не давали ему такого же чувства беззаботности и свободы, хотя он проводил их в пятизвездочных отелях на море, а не в московской коммуналке. Там не было Риты. А ради нее он был готов на все. Если раньше его симпатия к ней росла с большим трудом, натыкаясь по пути на равнодушный прагматизм, то теперь, сумев сбить все преграды, симпатия перешла в настоящую любовь, росшую с каждым днем, словно цунами. И чем сильнее это чувство становилось, тем яснее Паша понимал Риту. Все её мысли, порывы, желания. Он понимал, почему она всегда весела и дружелюбна, почему она хочет помочь людям, почему теперь богатство отошло для нее на второй план, уступив место простой доброте. И понимая это, он сам стал думать также. Теперь и он стал чаще улыбаться, воспринимать все вокруг не в таких реалистичных тонах, в нем стала кипеть энергия. За несколько дней он отремонтировал множество вещей в доме, стоящих поломанными уже несколько лет. Когда же Римма Семеновна напоминала ему о бессмысленности этих действий, потому что через несколько дней им грозит выселение, он лишь загадочно улыбался и махал рукой, говоря, что все наладится. Как именно, Кулагин и сам не понимал, но интуиция подсказывала ему, что в конце все будет хорошо.

Он не появлялся в офисе уже три дня. И это в то время, когда весь коллектив просто стоял на ушах после звонка французов второго января. Видите ли, у них появилось аналоговое предложение, которое обещало быть более скорым. Поэтому, чтобы уверить привередливых европейцев, что предложение «Нового города» все же является лучшим, что они могут получить, папе пришлось срочно собирать всех на работу. Почти всех.
Инга со злостью отшвырнула от себя папку с какими-то графиками и цифрами и нажала на кнопку телефона:
- Валера, зайди ко мне.
Через минуту Сафонов появился в кабинете, уже догадываясь о чем его спросят. Точнее, о ком:
- Ты дозвонился до него?
- Нет. Он не подходит ни к мобильному, ни к домашнему. Дома его тоже нет, я сегодня утром два часа прождал под дверью. Соседи сказали, что он давно уже там не показывается. – конечно, Валерий был прекрасно осведомлен о местонахождении блудного друга, но раскрывать карты перед Ингой он не собирался. Паше бы это не понравилось. Хотя такого безответственного поведения от бывшего сокурсника он тоже совершенно не ожидал. Ладно, понравилась ему девушка, ладно, провел он с ней пару ночей, но пропасть почти на неделю – такого даже разгульный Сафонов себе не позволял. Неужели у него совсем от любви башку снесло? Инга тоже явно предчувствовала что-то недоброе, Валера поспешил её успокоить:
- В больницах его тоже нет. И в морге.
Кравцова, нервно ходящая по кабинету, бросила на него яростный взгляд:
- Не пори чушь! Какой морг! С ним все в порядке! – но по тому, что она все-таки снова села на место, можно было понять, что слова зама хотя бы немного успокоили её. – Где же он может быть?
Инга в отчаянии опустила голову на руки. Если сделка не состоится, если из-за него они лишатся договора, папа точно вышвырнет Павла на улицу, и поступит совершенно правильно. Как он мог так подвести их? Что ему не хватало? Инга вспомнила их последний разговор. Тогда ей показалось, что с ними разговаривал абсолютно другой человек в облике Паши. Хотя, даже облик был не совсем его. Это странная одежда. Для чего нужен был весь этот маскарад? Для чего он ходил в коммуналку? Что могло заставить его забыть о любимой работе? Только задав этот вопрос, Инга тут же нашла на него ответ.
Конечно, как же она сразу не догадалась. Так изменить мужчину, как это произошло с Пашей может только одно. Кравцова, как женщина, была прекрасно осведомлена, какую власть могут иметь представительницы прекрасного пола. В следующую секунду Кравцова почувствовала колючий укол ревности, и злобно сощурилась. Ну уж нет! Если это правда, если какой-то дряни действительно удалось так запудрить Паше мозги, то она покажет этой твари, кто здесь хозяйка положения и кому Паша верен больше. Но для начала нужно было подтвердить эту теорию.
Она снова бросила на Сафонова сердитый взгляд:
- Чего застыл? Иди, работай! - и, выйдя из кабинета, кинулась к лифту.
Уже через полчаса перед её машиной показалась площадь, возле которой должна была находиться эта коммунальная дыра. Инга не решилась заезжать своим блестящим «Пежо» в занесенный снегом двор и остановилась на парковке возле супермаркета. Выйдя на улицу, она огляделась. Как Паша мог променять комфорт и благополучие центра на это захолустье? Все еще надеясь на лучшее, на то, что она ошиблась, и его здесь не окажется, Инга направилась к пешеходному переходу.
И тут она увидела его. В той же ужасной одежде, выходящего из супермаркета. Инга уже хотела было подойти к Кулагину, но тут её взгляд упал на девушку рядом с ним. Она была одета не лучше его, на лице не было ни грамма косметики. Скорее всего, и жила она в этой хибаре через дорогу. Все странности поведения Павла тут же объяснились, Инге осталось лишь презрительно хмыкнуть. Уродливая голодранка небось, летает на седьмом небе от счастья, что смогла заполучить такого мужчину. Но, видимо, Павла это не смущало. Они шли, радостно улыбаясь друг другу. Паша забрал у нее пакеты и поспешил к светофору. Инга тут же быстро отошла к своей машине. Что-то подсказало ей, что сейчас не лучший момент выяснять отношения. Как бы ни чесались у Кравцовой руки выцарапать этой дряни глаза, она вдруг поняла, что пока не имеет никакого основания это делать. Устрой она сейчас скандал, что ответит ей Паша? Что он свободный человек и имеет право общаться с кем хочет. Нет, здесь нужно было действовать по-другому. Нужно набраться смелости для действия. Нужно все ему объяснить, рассказать об истинном положении вещей. Кравцова нажала на педаль газа, довольно усмехнувшись. Да, именно так она и поступит, и после этого Паша обязательно предпочтет её этой нищей вертихвостке.

Таким злым себя Сафонов уже давно не чувствовал. Вчерашние события стали для него последней каплей. Валера все еще не мог поверить, что ему действительно удалось пережить этот вечер, полный конфуза, безуспешных попыток успокоить сначала французских партнеров, а затем Кравцовых, и выговора, который Станислав Николаевич вообще-то должен был делать совершенно другому человеку. А не бедному заму, хоть как-то пытавшемуся спасти положение.
Валера со злостью хлопнул дверью машины и решительно прошагал к двери коммуналки. В коридоре никого не было, но даже если тут сейчас столпились все жильцы, на это Сафонову было наплевать. Паша со своими двойными играми зашел слишком далеко, и никто, кроме Валеры не мог спустить его с неба на землю.
После короткого стука дверь открыл сам Кулагин. Увидев на пороге друга, он тут же в панике оглянулся назад, отпихнул Валеру в коридор и закрыл за собой дверь:
- Ты с ума сошел? Что ты здесь делаешь? Если она тебя увидит…
- Это ты с ума сошел! – Сафонов был совершенно не в настроении выслушивать недовольства еще и от Павла. – Какого черта ты отключил телефон?!
- Я решил отдохнуть. Имею право, сейчас праздники.
- Ты это Кравцову скажи, а заодно и лягушатникам! Или твоя Мэри Поппинс не сказала тебе, что для европейцев Новый год – это не праздник?
Павел нахмурился:
- Что случилось?
- Они приезжали вчера. До этого они сообщили, что у нас появились конкуренты. Кравцов тут же пообещал им быстрее оформить бумаги для сделки и собрал всю фирму для работы. Только угадай с трех раз, кого в фирме не оказалось. А вчера французы приезжали, чтобы подписать договор. И угадай снова, кого не оказалось на встрече. И без кого лягушатники отказались подписывать бумаги. Ты хоть представляешь, в каком состоянии сейчас находится Станислав?!
Павел хмыкнул:
- Что, наконец-то понял, на ком на самом деле держится фирма.
Валера усмехнулся:
- Если ты и дальше будешь продолжать этот ералаш, то Инга быстро найдет другого, на ком «Город» будет держатся. – Сафонов схватил друга за плечи. – Паша, очнись! Неужели ты не понимаешь, что происходит? Ты можешь потерять всё. Всё, чего ты добивался все эти годы. И из-за кого? Из-за какой-то избалованной девчонки? Ты отдал ей паспорт и деньги? Отдай, и тогда посмотрим, действительно ли она придерживается пословице о рае в шалаше. Думаешь, ты ей действительно нужен? Да она просто рада, что может сидеть у тебя на шее, и не идти на панель зарабатывать на обратный…
Павел резко схватил Валеру за воротник и, с силой тряхнув, прижал к стене:
- Придержи язык! Еще одно такое выражение о ней, и я…
Но Сафонов не испугался, он лишь обреченно покачал головой, и махнул рукой:
- Ладно, вижу, что это бесполезно. – он вздохнул. – Ты едешь в фирму или мне передать, что им можно забыть о твоем существовании?
Видимо, частичка благоразумия в Павле еще осталась, потому что он кивнул:
- Нет, я поеду. Подожди меня в машине. И заедем по пути домой, я приведу себя в нормальный вид.

Когда он вошел в кабинет, Инга сперва даже не поверила своим глазам. Такой же, как прежде. С решительным взглядом, серьезным лицом и гордой осанкой, которую подчеркивал темный костюм. Неужели она действительно видела его несколько дней назад у в той глуши, в дешевых шмотках? Нет, сейчас это казалось Инге просто сном, но Кравцова знала, что та встреча была жестокой реальностью. Это подтвердили и слова Павла:
- Я сожалею, что ваша сделка сорвалась из-за меня. Можешь не выплачивать мне последнюю зарплату.
- Последнюю? – с каждой секундой Инга понимала, что Паша все сильнее отдаляется от нее.
Кулагин положил перед ней лист бумаги:
- Я увольняюсь.
Кравцова ошеломленно провела глазами по тексту, словно надеясь увидеть там спасение из ситуации:
- Но почему? Паш, что случилось? – она встала из-за стола и в растерянности оглядела его, ища причину такого поведения. Не могла же эта голодранка настолько запудрить ему мозги! – Ты боишься папу? Если так, то не волнуйся, я…
Павел покачал головой:
- Я не боюсь его. Мне неважно, что он обо мне думает, но я не хочу больше иметь с ним что-то общее.
Инга подошла к мужчине, поняв, что откладывать признание больше нельзя:
-Паш, папа тут совершенно ни при чем! Мне все-равно, что он скажет насчет этой сделки, и вообще. Ты ведь знаешь, я никогда не стану на его сторону, если на противоположной будешь ты. – Инга нежно положила руки на Пашины плечи. – Мы же с детства вместе, я знаю тебя. Ты всегда добивался своего. Неужели одна оплошность заставит тебя сдаться? К черту этих французов! Давай забудем про всё неурядицы. Начнем сначала. Я буду рядом, все будет хорошо, как раньше. – она провела ладонью по его лицу, надеясь увидеть на нем улыбку.
Но Павел не улыбнулся. Он осторожно отнял её руку от своей щеки и отстранился:
- Прости, Инга. Но по-старому уже не будет. Я не смогу вести себя так, будто ничего не произошло. И это касается не только сделки. У меня есть на то свои причины. – Павел кивнул на заявление. – Ты подпишешь?
Инга отошла назад. У него есть свои причины. Это эту замарашку он называет причиной? Причиной отказаться от престижной работы и успешной карьеры? И, самое главное, причиной отказаться от неё? В одну секунду любовь Кравцовой переросла в ненависть. Да как он смеет?! Считать себя и свою голодранку лучше их и отказываться от чести, которую ему оказали, взяв на эту работу и обеспечив ему безбедное существование! Да если бы папа тогда не выкупил фирму, если бы она не назначила его директором, он бы сейчас бутылки по помойкам собирал! Интересно, обратила бы тогда эта нищенка на него внимание?
- Что ж, ты хочешь уйти? – холодным голосом произнесла она, затем поставила на листке подпись и протянула его обратно. – Не смею тебя задерживать.
Но стоило за Кулагиным закрыться двери, как женщина бросилась в кресло и горько заплакала. Почему все не так, как она хочет? Почему он не может принадлежать ей? Почему какой-то другой женщине удалось завоевать его, а не ей? Почему жизнь так несправедлива!
Станислав Николаевич вошел в кабинет как раз, когда плач грозил перейти в рыдания. Мужчина тут же бросился к дочери и обнял её:
- Ингочка, что случилось? Почему ты плачешь? Кто тебя обидел?
Всхлипывая, Кравцова тихо прошептала имя Кулагина и, тяжело вздохнув, рассказала папе о своих мечтах и о том, как Павлу удалось разбить их. Станислав Николаевич тут же помрачнел, его лицо приняло каменное выражение, руки сжались в кулаки. Чтобы какой-то бездарный идиот посмел отвергнуть его дочь! Чтобы он подставил всю фирму, а потом просто так ушел с поднятой головой? Нет, такого Кравцов стерпеть не мог. Несколько минут он молча о чем-то раздумывал, успокаивая дочь. Но потом план в его голове сложился, и Кравцов самодовольно улыбнулся. Этот мальчишка еще на коленях перед ним ползать будет, прося прощения. Так же, как в свое время просил его отец:
- Что ж, раз он так рвется из князей в грязь, я могу ему это устроить.

Довольная улыбка Павла медленно сползла с лица только когда он осознал, что деньги банкомат выдавать не собирается даже после третьей попытки. На экране равнодушно мигала запись: «Карта заблокирована».
- Что за черт? – он вытащил карточку, вставил другую, но и на этот раз тупая машина отказалась делиться наличными. В том, что на обеих картах было еще немало денег Павел был уверен на сто процентов. Стараясь не портить себе настроение из-за такой чепухи, он подошел к стойке, за которой стояла немолодая женщина. Она вежливо улыбнулась клиенту.
- Я бы хотел снять деньги со счета. Карты неисправны.
Женщина пожала плечами и нахмурилась:
- Странно, таких жалоб к нам еще не поступало. – она вытащила из ящика стола чистый бланк. – Ладно, заполните, я посмотрю.
Павел внес в графы номер счета и свои данные. Работница банка тут же ввела их в компьютер и хмыкнула:
- Что же вы врете? Исправны у вас карты, только заблокированы, и счета тоже.
- С кем же они заблокированы? – недовольно буркнул он. – Я этого не делал. – невольно Паша вспомнил ту первую ночь, когда он отвозил Риту в её отель. Наверняка, тогда она себя чувствовала также, как он сейчас.
Улыбка работницы банка исчезла совсем, как только она выяснила причину блокировки:
- Все средства конфискованы… районным отделением МВД. – она вдруг с опаской повернулась к нему, опять натянула на лицо улыбку, стараясь звучать как можно дружелюбнее. Словно он тут с пистолетом перед ней стоял. – Извините, больше я ничем не могу вам помочь. Если вы не против, прошу вас покинуть отделение.
Паша решил зря не пугать кассиршу и вышел на улицу. То, что ему сказала эта ненормальная, походило на какой-то бред. С чего бы милиции конфисковать его средства? Да еще не предупредив его. Только подумав об этом, Паша тут же додумался, что оповещение, даже если оно и существовало на самом деле, наверняка дожидалось его в почтовом ящике родной квартиры.
Уже через пятнадцать минут он вбежал в свой подъезд и открыл ящик. Его сердце похолодело, когда он увидел у себя в руках повестку на допрос. Судя по дате, она пролежала здесь уже почти две недели. Непонимающе хмуря лоб, Павел поднялся на свой этаж, не отрывая глаз от повестки, засунул ключ в замочную скважину и повернул его. Но щелчка не последовало. Паша удивленно поднял голову и уставился в другую бумажку – длинную полоску с печатью, связывающую косяк и дверь. Вот теперь Паша почувствовал страх. Его пульс забился, как бешеный, руки вспотели. На секунду ему показалось, что это просто сон, кошмар. Этот абсурд не мог быть явью. Что случилось? За что у него забрали квартиру и деньги? Почему ему об этом ничего не сказали? Что это за беспредел?! Он попытался снова открыть дверь, но замок явно был заменен, и ключ не двигался в нем даже на миллиметр.
Ругнувшись, Кулагин пнул дверь и медленно опустился на холодный пол.
Нет, надо было взять себя в руки. Все происходящее было слишком бессмысленным, чтобы иметь обоснованные причины. Наверняка просто произошла какая-то ошибка. Его спутали с кем-то, нарушившим закон, а когда он не явился на встречу, вообще решили, что он укрывается от наказания, и со спокойной совестью опечатали квартиру и счета. Несколько минут Паше понадобилось, чтобы снова прийти в себя. Теперь на месте паники стал медленно зарождаться гнев. Усмехнувшись, Кулагин встал на ноги. Сейчас он пойдет в этот дурдом и все уладит. Они еще извиняться перед ним будут. И не раз.
Но стоило Павлу выйти из подъезда, как его сотовый затрясся от звонка. Телефон Кулагин включил только по просьбе Валеры. Сафонов словно предчувствовал, что эта связь им еще понадобится. И он оказался прав:
- Паша, нам надо срочно встретиться. Где ты сейчас?
- Дома. – Кулагин оглянулся на подъезд. – Ну, почти.
- В смысле?
Паша махнул рукой:
- Долгая история. Я сейчас схожу разберусь тут с одним делом и потом можешь подъехать.
- Нет, Паша, послушай, это ловушка. Не смей ходить в милицию!
Последняя реплика друга заставила Павла потерять дар речи.
- Откуда ты знаешь про милицию?
- Я все знаю, я тебе расскажу, но нам надо встретиться. На нейтральной территории.
Кулагин задумчиво прикусил губу. Теперь у него было немного мест встречи для выбора:
- Коммуналка подойдет? Через пару часов? – в трубке что-то треснуло, голос Сафонова замолк. Волнение снова стало набирать обороты. Павел прижал телефон к уху. - Валь? Валь, алло?
Но ответом ему были лишь короткие гудки.

Когда Кравцовы вошли в его кабинет, Сафонов тут же побледнел и поспешил убрать телефон в стол. Станислав Николаевич молча закрыл за собой дверь и, повернув в ней ключ, спрятал его к себе в карман. Инга дружелюбно улыбнулась Валере, но для зама это была улыбка хищника во время игры с жертвой, а сам он чувствовал себя кроликом, брошенным в яму со змеями. Особенно после того, что он только что узнал о них. А ведь он тоже хотел подать заявление по собственному желанию. Но теперь этого нельзя было делать. Из-за Пашки, из-за этого идиота.
Инга не замечала его страха, она подошла к заму и села перед ним на стол:
- Валер, мы тут с папой посовещались и решили, что тебе хватит ютиться в этой конуре. Кабинет генерального директора намного просторнее. Что скажешь?
Как будто ему можно было отказаться. Черт бы его побрал! И почему Пашка должен был ввязаться в эту историю, да еще и его приплести. Лучший друг, называется! Но сколько бы Валера ни сердился, он знал, что их дружба всегда была крепче неприятностей, и Паша не раз ему это доказывал, вытаскивая из всяких передряг. Теперь же настала очередь Сафонова спасать приятеля. Он знал, что его ожидает, и лишь надеялся, что Паша позже поймет и одобрит все его действия. Поэтому заму ничего не оставалось, как воодушевленно кивнуть:
- Конечно, я не против. Еще спрашиваешь.
Инга снова улыбнулась:
- Но для этого ты должен нам кое-что рассказать. О Паше…
Валера пожал плечами:
- Я вроде думал, что эта тема закрыта. Он уволился, я с ним не общаюсь. Что я могу сказ…
- Не ври! – сердитый крик Кравцова заставил Сафонова вздрогнуть. – Ты только что с ним разговаривал! Где он?
- Да откуда я знаю? Я просто спросил, как дела. Я не…
- Он в коммуналке? – глаза Инги вдруг сверкнули злобой. - У этой нищенки?
Зам хмыкнул. Офигеть, им и это известно. Ну теперь Паша точно попал.
- Я не знаю ни о какой коммуналке. Я вообще ничего…
- Кто она такая? – внезапно совершенно серьезным голосом спросила Инга. Сафонов удивленно уставился на женщину. Инга скривилась. – Я никогда не поверю, что такая, как она, смогла завоевать его внимание. Он должен был общаться с ней, и весьма долго. Ты – его лучший друг. И если он тебе не рассказывал об их отношениях, то значит, я его совсем не знаю.
Валера оглянулся на Кравцова, но тот лишь сжал кулак и прижал его к столу:
- Говори, или я устрою все так, что ты окажешься на соседней с ним койке!
Где эта койка будет стоять, хозяину объяснять не пришлось. Сафонов глубоко вздохнул и разом выложил все, произошедшее с ними сначала в Лондоне в сентябре прошлого года, и потом – в Москве в декабре. По лицу Инги он понял, что такого она точно не ожидала. Что соперница окажется не убогой нищенкой, а знатной принцессой, и Павел – инициатором всего этого маскарада с коммуналкой. Но когда Валера, пошарившись в кабинете друга, предоставил Кравцовым копию его договора с Венским, в котором английский магнат обещал Кулагину сорок процентов акций в случае успеха, сомнения отца и дочери полностью рассеялись. Оставив его обживаться в новом кабинете, Кравцовы удалились строить дальнейшие коварные планы.
Чувствуя себя самым мерзким в мире предателем, Валера плюхнулся в кресло и постарался успокоить свою совесть. Все равно он не очень-то верил в перевоспитание Венской и считал, что эту историю давно пора кончать. Сейчас Паше нужно было беспокоиться о себе, ибо его ждали далеко не самые прекрасные дни.

Эту истину пришлось осознать и Кулагину, когда Валера через два часа, нервно накуривая кухню в коммуналке и отходя от допроса, рассказал ему о послушанном телефонном разговоре Станислава Николаевича:
- То, что у него есть связи в органах, я, конечно, ожидал. Но чтобы такие… В общем, рыбак рыбака видит издалека.
Паша от волнения тоже закурил сигарету, но, закашлявшись, выбросил её в пепельницу.
- Прекрасно, значит я теперь не только беден, как церковная мышь, но еще и в розыске? И он смог все это организовать? В чем же меня обвиняют?
Валера кивнул:
- Он сказал, что ты украл из сейфа фирмы всю выручку за последний контракт.
Паша присвистнул. Там было несколько десятков миллионов. Конечно, его счета и квартиру они не перекрывали, но кого это волновало?
- Этот полковник все устроил. Они побывали у тебя дома, нашли нужные документы, оформили задним числом повестку, описали всё имущество. Странно, что комнату эту тебе еще оставили. – Валера кивнул в коридор.
Паша усмехнулся:
- Я документы на нее здесь храню. И Ритины вещи тоже. Собирался ей сегодня их отдать, а тут…
Сафонов зажег новую сигарету и серьезно посмотрел на друга:
- Паш, тебе надо бежать. Этот козел не успокоится, пока тебя за решетку не засадит. Он так этому своему дружку-полковнику и сказал. Хватит выпендриваться перед Ритой, расскажи ей все, отправь обратно в Лондон, и беги. Если она тебя действительно любит, то все поймет и поможет тебе. А если нет, то не стоит она того, чтобы из-за нее в тюрьму идти.
Павел долго смотрел на тлеющий пепел, прежде чем кивнуть:
- Ты прав. Хватит этого театра. Как только она вернется, я все ей расскажу.

Взглянув на список, Маргарита поставила в тележку молоко и направилась к кассе. Паша сегодня ушел рано утром, не говоря, куда, но при этом загадочно улыбаясь, словно готовя ей сюрприз. Рита надеялась, что он наконец-таки нашел им новое жилье, и что по её приходу Венскую будут ждать собранные вещи и ключи. Ключи в новую жизнь.
Мысли об этом заставляли губы девушки расплываться в счастливой улыбке. Поэтому, расплатившись за покупки, она стала поспешно укладывать продукты в пакет. Женщину, стоящую у выхода и пристально наблюдающую за ней, Рита заметила не сразу. Во взгляде незнакомки не было ни капли дружелюбности. Венская окинула взглядом дорогую одежду и лаковую итальянскую сумочку, болтающуюся на сгибе локтя. Точно такая же осталась у нее в Лондоне. Женщина, увидев, что Рита заметила её, подошла поближе и в свою очередь тоже оглядела девушку с головы до ног. Теперь её выражение лица показывало лишь презрение и брезгливость, хотя сама Рита считала, что с её одеждой все было в порядке, чисто и аккуратно, хоть и не от Гуччи.
- Вам что-то нужно?
Незнакомка усмехнулась:
- Да, нужно. Нужно, чтобы ты убиралась обратно в свою Англию и оставила Пашу в покое.
- Что? - такого заявления Рита не ожидала. Откуда эта богачка знает её и Пашу? И почему она говорит о нем так, словно он – её собственность? – Кто вы такая? Откуда вы меня знаете?
- О, я много чего знаю. – губы женщины снова скривились в ухмылке. – Например, где Паша на самом деле работает, сколько на самом деле зарабатывает и кого на самом деле любит.
Рита покачала головой. Что за бред несет эта ненормальная? Откуда она знает Пашу? И почему рассказывает о нем какую-то ерунду? Рита и сама прекрасно знает ответы на все эти вопросы:
- Он работает на заводе.
Женщина громко рассмеялась:
- Хорошо, хоть не грузчиком на складе! Да, у Пашеньки всегда была богатая фантазия. Каждый раз когда он возвращался ко мне после очередной пассии, у него всегда была наготове занимательная история.
Маргарита нахмурилась. Это было уже слишком:
- Извините, вы, наверно, ошиблись. – она захотела пройти мимо, но незнакомка остановила её, прижав к груди папку, которую она до этого вытащила из лакового ридикюльчика.
- Что, и ты даже не хочешь всё узнать? Кто тебя обокрал, кто устроил так, что ты оказалась в той коммуналке. – увидев удивленное лицо Венской, женщина вздохнула. – Понимаю, разочаровываться в любимом человеке очень сложно. Но по-моему, лучше горькая правда, ты так не считаешь?
Эти слова женщины все-таки заставили Риту задуматься. Она знала слишком много для того, чтобы иметь в виду другого человека. Но с другой стороны, если все, что она говорила, было правдой, то это значило лишь одно – Паша все это время обманывал её. Жестоко и хладнокровно, с самой первой секунды их знакомства.
Все еще надеясь на чудо, Венская открыла папку и вытащила оттуда бумаги. При взгляде на первый же листок её сердце замерло. Справка о зарплате. Ошибки быть не могло – его данные, его подпись. Только вот должность и зарплата сильно отличались от тех, о которых Паша ей повествовал. Название фирмы тоже повергло Риту в шок. «Новый город». Та самая компания, которая собиралась купить участок, где стояла коммуналка.
Следующими документами оказались бумаги на квартиру в центре города и машину прошлого года выпуска. Дальше следовали выписки со счетов в банках, но Рите хватило и первых доказательств. Она отрицательно замотала головой и ткнула папку обратно в руки незнакомки:
- Это подделки. Я не верю! Да и кто вы вообще такая? С чего вы вдруг решили рассказать мне про это?
Незнакомка явно ожидала такой её ответ и, словно козырь из рукава, вытащила со дна папки еще одну бумагу:
- Ладно, я бы на твоем месте тоже не поверила. Но, думаю, это окончательно разрушит все сомнения.
Перед Ритиными глазами оказался договор. Увидев имя и подпись отца, Венская из последних сил заставила себя не разрыдаться. Сквозь слезы, навернувшиеся на глаза, она прочитала текст договора, чувствуя, как её последняя надежда рушится, как карточный домик.
Теперь ей всё стало ясно. Теперь все вопросы разъяснились сами собой. Почему Паша забрал её к себе, почему он купил комнату именно в этой коммунальной квартире. Почему сразу же угасил надежду, что папа найдет её, и так настаивал, чтобы она оставалась у него. Почему он так трясся над ней и спас от сутенера. Почему не собирался переезжать из коммуналки, которую собирались сносить по его же предложению.
Не потому, что он любил её и заботился. Не потому, что она была ему дорога.
Нет. С самого начала и до конца этому обманщику нужны были только деньги, которые обещал ему её отец.
На нее же ему было наплевать. Она была лишь способом наживы.
Бумага задрожала в Ритиных руках. Для слез ей хватило бы и одного Пашиного обмана, двойного предательства девушка вынести не могла. Папа… Почему? За что? Обида захлестнула девушку, слезы, наконец, вырвались на свободу и прозрачными струйками потекли по лицу, капая на договор.
Незнакомка положила папку в тележку. Еле стоя на ногах от горя, Рита посмотрела на неё:
- За что? За что он так со мной? Что я ему сделала?
Уже на выходе из супермаркета женщина обернулась:
- Вспомни вашу первую встречу. И передай ему, что Инга все еще ждет его.

Сентябрь 2010 года, Лондон
- Доброе утро. Отец ожидает мисс Венски к завтраку. Он просит мисс поторопиться, его ждут партнеры.
Рита недовольно оторвала голову от подушки. Опять этот старый зануда! Вечно обращается к ней в третьем лице, и сколько бы она ни ругала Винсента за это, дворецкий с английским упрямством твердо настаивал на этой форме общения. Хорошо, хоть её наказ разговаривать с ней только по-английски он принял относительно легко. Видимо, ему самому просто хотелось хоть несколько минут в день отдохнуть от проклятого русского.
- Я еще сплю.
- Но мистер Венски настаивает…
В подтверждение слов дворецкого с первого этажа, где располагалась столовая, раздался громкий голос папы:
- Рита, вставай! Или ты хочешь, чтобы я поднялся?
Но на девушку эти угрозы уже давно не действовали. Фыркнув, Рита повернулась на другую сторону и укрылась одеялом:
- Передай ему, Винсент, что пока он будет звать меня этим дурацким именем, я вообще с ним разговаривать не буду! Меня зовут Мэгги.
Легко кивнув, Винсент покинул её комнату. Дворецкий давно уже привык к такому поведению хозяйки и не тратил лишних сил на бесполезные уговоры. Он вообще общался с Ритой лишь при большой необходимости. Сама же Венская была этому только рада. Занудных моралей ей хватало и от отца.
Когда она, наконец, спустилась к завтраку, отец уже давно уехал в офис. Отвечая на сообщения подружек, Рита уселась за стол, но как только перед ней поставили тарелку с манной кашей, тут же вскочила с недовольным видом:
- Опять? Винсент, я же говорила, пока папы нет, делать мне нормальный завтрак!
- Мистер Венски настоял, чтобы вы позавтракали по-русски.
Рита взяла тарелку и с размаху выбросила её в окно. Тарелка раскололась на две части, осколки упали на ковер, каша медленно потекла вниз по шелковым занавескам.
- Если ты еще хоть раз притащишь мне какую-нибудь гадость, которую приказал съесть мой отец, она окажется у тебя на голове!
Яростно вытерев руки салфеткой, Венская кинулась к выходу.
- Позвольте осведомиться, куда мисс Венски направляется?
- Не твое дело!
Рита вышла в сад и поспешила к гаражу. В это время ворота особняка открылись, пропуская внутрь машину хозяина дома. Увидев дочь, Александр Сергеевич вышел из автомобиля:
- Рита, куда это ты собралась? У нас будут гости.
- Развлекай их сам. Я тебе не клоун! И хватить звать меня этим ужасным именем! – хлопнув дверью своей машины, Рита нажал на газ и умчалась прочь из дома, оставив отца лишь беспомощно разводить руками.

К счастью, в уютном ресторанчике через две улицы официанты не знали, что такое манная каша или клюквенный кисель, и радостью принесли голодной девушке тосты с маслом и капучино. Позавтракав, Рита поехала на Оксфорд-стрит. Буквально вчера ей прислали новый каталог от одного из бутиков, и теперь она решила воспользоваться представившейся ей возможностью пополнить свою коллекцию туфель. Правда, туфлями её шоппинг-тур не закончился, испорченное утренней ссорой настроение требовало зайти еще в как минимум пять магазинов и доверху заполнить багажник, чтобы к вечеру, наконец, забыть о глупых просьбах папы и раздражающих замечаниях Винсента.
Сев в машину, Венская уже было хотела направиться домой, но тут позвонила Керри. О да, это приглашение на вечеринку пришлось как раз вовремя. Быстро переодевшись в одном из магазинов, Рита понеслась на набережную к Биг-Бену. Недалеко отсюда располагался один из самых шикарных и дорогих ресторанов Лондона – «Скайлон». Именно здесь решила отпраздновать свой день рождения Керри, Ритина лучшая подружка. Оглядев внутреннее помещение, стеклянную стену, через которую открывался просто захватывающий дух вид на Темзу и Парламент, легкую белую мебель и большие круглые современные светильники, Рита решила, что свое двадцатипятилетие она тоже отпразднует только здесь.
Пройдя мимо отдельных комнат, где в это время заседали какие-то бизнесмены, Рита с головой окунулась в громкую музыку, живые танцы и бесшабашное веселье. В такие моменты она совершенно не замечала, как быстро летит время. Когда за окнами стемнело, музыка вдруг затихла. Танцующая молодежь тут же возмущенно закричала, требуя продолжения вечеринки. Тот факт, что за соседней стеной велись важные переговоры каких-то международных фирм, не показался им достаточной причиной разъехаться по домам. Керри вместе с Ритой вбежали к музыкальному центру и под одобряющие возгласы друзей повернули кружок на колонках на полную мощность.
Ответная реакция не заставила себя ждать. Стоило подружкам выйти в коридор, чтобы немного освежиться, как к ним подошел один из бизнесменов, высокий, темноволосый, в элегантном костюме. Оглядев девушек, он, видимо, сразу понял, что имеет дело с «золотой» молодежью:
- Ну что, выключите музыку по-хорошему или мне звать менеджера? – каким бы международным этот предприниматель ни был, по-английски он говорил просто идеально.
Рита фыркнула в ответ, совершенно не испугавшись:
- А что же сразу не королеву? Или у тебя связей не хватает? Могу познакомить.
Девушки громко рассмеялись, но мужчину было трудно вывести из себя:
- Напугать меня у вас не получится, можете не стараться. Последний раз требую, чтобы вы прекратили шум.
- И что ты сделаешь, если мы не прекратим? – Рита уперла руки в бока.
- Что? – мужчина оглянулся и увидел на стене за шторой белую дверцу электронного щита. Он подошел поближе, взял со стола вазу, вытащил из нее цветы и, открыв дверцу, выплеснул воду на провода и переключатели. Что-то громко щелкнуло, музыка за стеной тут же утихла, сменившись недовольными вздохами.
Керри бросилась обратно в зал, Рита же, поняв, что все попытки включить музыку снова окажутся безуспешными, кинулась к бизнесмену:
- Ты совсем чокнулся? Ну ничего, сейчас менеджер вызовет полицию и домой ты полетишь в грузовом отсеке!
- Можешь за меня не беспокоиться. С менеджером я договорился. – с этими словами мужчина исчез в кабинете, где его ждали партнеры. Рита злобно скрипнула зубами и направилась обратно в зал. Но, как и ожидалось, без музыки веселое настроение быстро улетучилось, и все стали постепенно расходиться по домам.
Керри и Рита вышли из ресторана последними. Проходя по парковке, Венская заметила темный «Мерседес» со эмблемой фирмы, дающей машины на прокат. Заговорщицки подмигнув подруге, она вытащила из сумочки пилочку и, немного повозившись, проткнула две передние шины. Затем Рита подошла к капоту и выцарапала на нем непонятный узор.
Керри испуганно показала к ресторану и тут же запрыгнула в свою машину. Бизнесмен как раз выходил из здания вместе с коллегой. Заметив девушек у машины, они ускорили шаг, но Рита оказалась быстрее. Сев за руль, она с видом победителя проехала мимо, окатив мужчин опавшими листьями:
- Надеюсь, с заемщиками ты тоже договоришься! – и исчезла на светящихся улицах Лондона, оставив противников недовольно осматривать повреждения на машине.

Очнуться от воспоминаний Риту заставил холод, медленно поднимающийся по ногам. Она сидела на той самой лавочке, где хотела замерзнуть в первый день. И откуда Паша заставил её снова вернуться в коммуналку.
В том, что она не узнала его сразу, не было ничего странного. Тот иностранный предприниматель не имел совершенно ничего общего с заводским рабочим, подобравшим её в Подмосковье. Дорогая одежда, невозмутимый вид, снисходительный взгляд. Ничего этого он не сохранил для своего нового образа. А именно в этот «образ» Рита и влюбилась. Теперь же оказалось, что настоящий Паша – совсем другой.
Мерзкий, жалкий, жадный, эгоистичный мерзавец.
Наверно, объяснения с фирмой заёма стоили ему немало испорченных нервных клеток и еще больше фунтов стерлингов, раз он не поленился найти её адрес и прийти к ним домой. Ну а дома… Рита все еще не понимала, как папа мог согласиться на эту авантюру. Видимо, он в то время тоже еще не отошел от ссоры и просто хотел преподать Рите урок.
Венская вздохнула. Что ж, урок она выучила. Она действительно была неправа. И поэтому Рита даже не могла сильно обижаться на папу. Слишком уж сильно она соскучилась по нему. Да и сам Венский уже наверняка не раз пожалел о задумке. Но пути назад не было. Паша бы этого не позволил. Теперь, когда договор был у него в руках, алчность заставляла его сделать все, чтобы получить обещанные акции.
Постепенно слезы высохли на Ритином лице, а вместе с ними и обида. Теперь в её сердце стал расти гнев. Любовь к Паше всего за несколько секунд переросла в ненависть и презрение, и каждое воспоминание только усиливало их.
Рита решительно встала с лавочки. Пусть он смеялся над ней все это время, пусть он считал её избалованной дурочкой, которую ему удалось обвести вокруг пальца, но теперь этим низким выходкам настал конец.
Теперь Рита разозлилась по-настоящему.