Услышав, с каким простодушием Лёня говорил о являющихся ему трупах, Леха подавился супом. Воронцов похлопал его по спине, сочувственно улыбнувшись. Бедный Костылев все еще никак не мог привыкнуть к Лёниной потусторонщине, в то время, как сам Воронцов уже давно считал её повседневной рутиной.
Тем сильнее было его удивление, когда улегшись спать на следующий вечер, капитан вдруг увидел, возможно, самый страшный кошмар в своей жизни. При этом Лёня не сразу понял, что уже заснул. Он лежал на диване и смотрел в свое отражение в зеркальной дверце шкафа. Внезапно он с ужасом увидел, как его глаза стали наливаться какой-то странной черной жидкостью. Воронцов захотел встать и отвернуться от страшного отражения, но не смог пошевелить ни единым мускулом. Его лицо при этом исказилось в страшной гримасе, чернота из глаз расползлась по всему зеркалу и превратилась в огромную пасть, из которой потянуло уже знакомой Лёне гнилью. Воронцов тщетно пытался пошевелиться или проснуться, сон крепко держал его в своей власти. Пасть обнажила длинные зубы, с которых слюнями капала густая чернота, затем угрожающе надвинулась на него и, выдохнув еще одну порцию гнили, поглотила в своей темноте. Лёня закричал, однако это не вырвало его в реальность. Лежа в темноте, словно парализованный, он вдруг увидел вдалеке уже до боли знакомые ему машинные фары. Фары неумолимо надвигались на Воронцова, он услышал длинный гудок, больше похожий на поездной, и вдруг почувствовал, что позади него тоже кто-то есть. Боясь, что это опять окажется та вонючая челюсть, Лёня медленно обернулся и почувствовал, как по его спине пробегают мурашки ужаса. Перед ним стоял Миша, и глаза его были также залиты чернотой, только вот в отличие от Воронцова, чернота из Мишиных глаз, словно живая, разливалась струйками по его лицу, собираясь захватить таким образом всего лейтенанта. Лёня почувствовал какую-то странную неприязнь к этой черной гадости, и вдруг понял, что её целью было не только Мишкино тело, но и его душа. Несмотря на гудок надвигающегося на него поезда, он инстинктивно отошел на пару шагов назад. Впервые в своей жизни Лёня почувствовал, как его забило дрожью от страха. Какой-то неведомый голос у него в голове прошелестел: «Пропадет…», гудок сзади стал громче, Лёня обернулся к поезду. Но тот, пройдя сквозь капитана, словно призрак, со всей силы врезался в Мишу и унес его в темноту, в открывшуюся там огромную пасть, полную черной гадости…
Лёня вскочил с постели, словно ошпаренный. Его до сих пор знобило, и в носу стоял мерзкий гнилой запах. Мельком взглянув в зеркало и убедившись, что с его глазами все было в порядке, Лёня достал телефон и дрожащими пальцам набрал Мишкин номер. Услышав сообщение о нахождении вне зоны доступа, Лёня, ругнулся и заволновался еще больше. Быстро подумав о том, что если у него все еще была нервная тряска от увиденного, то Лёхины нервы такого уж точно не выдержат, капитан набрал Серегу.
- Серый, тебе Мишка когда последний раз звонил?
- Да где-то полчаса назад. Сказал, что едет на сходку.
- Куда?
- Да вроде все-таки на Прохоровку. А что такое?
- Мне сон приснился. Очень плохой. – Лёня уже хотел положить трубку, однако Сергей закричал ему с того конца:
- Эй, эй, ты что, один туда собрался? Спятил что ли? Заедь за мной, все равно по пути.
- А ты где сейчас?
- Да на работе я. Отчетов накопилось.
- Ладно. Буду через две минуты.
Пулей набросив на себя куртку и ремень с кобурой, он спустился во двор и завел машину. По дороге к РУВД Лёня старался успокоить себя – раз сон ему приснился только сейчас, значит, Миша пока еще был жив. Иначе его «каналы» не стали бы его предупреждать. Однако, предупреждение было не для слабонервных, а это значило, что опасность Мише грозила немаленькая. Подхватив Смирнова, Лёня направил машину на восток, к кладбищу. Всю дорогу майор пытался дозвониться до Старжевского, но ответом ему было все то же одинаковое: «Абонент вне зоны доступа».
- Может, там просто мобильники не ловят? Представь, мы туда сейчас приедем и все прикрытие ему испортим.
- К черту с этим прикрытием! – Лёнины нервы никак не могли успокоиться после кошмара. Поняв, что Серега не виноват в том, что шефствующая над ним сила любила изображать из себя Стивена Кинга, Воронцов заставил себя успокоиться и добавил уже потише. – Сначала оценим обстановку. Если все действительно идет по плану, вмешиваться не будем.
Лёне и самому не хотелось ломать Старжевскому его первую личную операцию, он видел, как лейтенант радовался, когда Марчук одобрил внедрение. Но Мишина безопасность была превыше всего. В его служебном списке будет еще много таких дел, гнаться за этим молодому парню было незачем.
Выключив фары, Воронцов подъехал к Прохоровскому кладбищу настолько близко, насколько это было возможно, чтобы не оказаться замеченными. Однако Лёня знал, что от одного человека ему точно спрятаться не удастся. И действительно, Рыбкин появился возле машины как по мановению волшебной палочки и постучал в окно:
- Здрасте, товарищ капитан. Вы опять к нам?
Лёня неуверенно оглянулся на Сергея – в отличие от Миши, у Смирнова еще не было опыта прогулок по кладбищам в компании медиума, к которому мертвые липли, как мухи к… липучке. Но делать вид, что не замечает фабриканта, капитан тоже не мог. Кивнув Сергею оставаться на месте, он вышел из машины и повернулся к Анатолию:
- Привет. Сегодня ребята эти приезжали, не видел? – он кивнул в сторону склепа.
Рыбкин кивнул.
- А парень с ними был, который в прошлый раз со мной приходил?
Рыбкин снова кивнул:
- А он что, стороны поменял? Или под прикрытием?
Лёня не собирался рассказывать покойнику все детали их работы:
- Давно они приехали?
- Да с полчаса назад. О, вон, кажется, уже выходят.
Лёня оглянулся и, увидев свет фонариков, освещающих внутренности склепа и двигающихся к выходу, спрятался за машиной. Рыбкин тем временем продолжал как ни чем не бывало стоять рядом и жаловаться на ужасную скукоту.
Сергей тоже увидел свет в склепе, быстро выключил жужжащий двигатель и посмотрел сквозь стекло на Лёню. Воронцов молча следил, как трое человек вышли на улицу и направились к другому концу кладбища, возле которого стояла пара джипов. Двое были одеты с темные одежды и шли по обеим сторонам от третьего. Миши. Вопреки Лёниным ожиданиям, тот вполне добровольно шагал ровным шагом вперед, и вид у него было здоровый и неугнетенный. И все-таки что-то здесь было не так. Старжевский был в опасности, Лёня это чувствовал.
Трое парней сели в один из джипов и один из сатанистов завел мотор. Как только машина тронулась к городу, капитан запрыгнул в салон и нажал на газ.
- Мне кажется, что все нормально. – произнес Сергей. – По-поему, они его просто домой решили подвезти.
Капитан промолчал, продолжая преследовать джип, спокойно двигающийся по ночным улицам Питера. Если бы все было «нормально» и «просто», ему не снились бы сны с черными слюнями и пастями, тем более, теперь, когда ему вообще никакие сны, кроме вещих, не снились.
Джип остановился у светофора. Лёня вгляделся в происходящее в салоне, но никаких признаков борьбы или чего-то подобного не было видно. Может, Серега все-таки прав и сон предупреждал его о чем-то другом? Он снова вытащил телефон и набрал Мишкин номер в надежде, что теперь связь установится и парень подтвердит, что с ним все в порядке, однако ответом ему снова был монотонный голос автоответчика.
И тут случилось неожиданное. Не дождавшись, пока светофор загорится зеленым, джин резко рванул направо и, увеличивая скорость, понесся вниз по улице.
- Черт, заметили! – Воронцов вывернул машину из ряда на встречную полосу и кинулся вслед за уходящим автомобилем. Долетев до следующего перекрестка, джип на этот раз повернул налево и, выехав на встречку, стал вилять между машинами, при возможности поворачивая то на одну, то на другую боковую улицу. Пронесясь под очередной аркой, джип переехал двор и вывернул на следующее шоссе. Лёня завернул к арке, стараясь не упустить машину из взгляда, но тут во дворе раздался громкий шум мотора и огромная фура, как раз собиравшая выехать из двора наружу, перегородила им дорогу. Серега высунулся из окна:
- Ты слепой что ли? Полиция! Сдавай назад!
В ответ майор получил доброе пожелание оправляться в одно известное место, и Лёня, дав задний ход, снова выехал на шоссе, чуть было не столкнувшись с ехавшей там иномаркой.
- Черт, теперь мы их потеряем.
Он двинулся в объезд в ту сторону, куда в последний раз видел выезжающим джип. Но теперь это было бесполезно. Приехав на место, они убедились, что джип уже растаял в вечернем потоке.
Капитан в ярости ударил ладонями по рулю и, приложив лоб к холодному боковому стеклу, закрыл глаза. Ну, где же ты? Давай, покажи мне, где он. Не может быть, чтобы я уже опоздал.
Какой-то идиот на проезжающем мимо грузовике включил фары дальнего света и заставил Лёню зажмуриться. Тут же в его голове, громко гудя, пронесся поезд из сна. Воронцов встряхнулся и оглянулся к майору:
- Мы где?
- На Михайлова.
Оглянувшись по сторонам и увидев впереди них выезд на улицу Комсомола, капитан нажал на педаль газа:
- Они едут к Финляндскому вокзалу.
Через пять минут они подъехали к высокому зданию вокзала. Часовая башня, возвышающаяся в его центре, показывала начало одиннадцатого, однако народу здесь было как днем. Люди с сумками разного размера и формы неровными потоками стремились сквозь многочисленные двери, рассаживались в такси и автобусы или спускались в метро.
Лёня и Сергей вышли из машины и оглянулись по сторонам в поисках джипа. Воронцов повернулся к коллеге:
- Смотри здесь, я зайду внутрь.
Обходя людей с сумками и чемоданами, он забежал в огромный холл, в котором эхом раздавались сообщения о уезжающих и приезжающих поездах. Воронцов оглядел длинные очереди у касс, перевел взгляд ко входу к метро и вдруг увидел Старжевского среди спускающихся по лестнице пассажиров.
- Миша! Миша, стой!
Несмотря на то, что многие люди, шедшие рядом с Михаилом, оглянулись на капитана, лейтенант не обратил на крик никакого внимания и продолжил неутомимо двигаться вниз.
Лёня кинулся вперед, расталкивая в стороны пассажиров, оказавшихся у него на пути. Подойдя к турникету, Старжевский на мгновение остановился, затем одним махом перепрыгнул через заграждения и стал спускаться вниз. Но этого мгновения Лёне хватило, он подбежал к Михаилу и успел в последний момент схватить парня за рукав куртки:
- Миша! Ты меня слышишь? Стой!
Лейтенант оглянулся на него и, посмотрев на капитана пустым, словно стеклянным взглядом, молча снял с себя куртку и, увеличив скорость, направился к перрону. На мгновенье Лёня застыл с Мишкиной курткой в руках, в ужасе от его взгляда. Это… это был не Миша. Что этот гад с ним сделал? Он был словно…
Лишь увидев, как Старжевский быстро приближается к противоположному краю перрона, где из черной дыры вот-вот должен был выехать поезд, капитан вышел из остолбенения и, тоже перепрыгнув через турникет, бросился к нему. Позади него раздался сердитый голос одного из наблюдающих работников. Тот, что помоложе, бросился вслед за нарушителем, но тут его догнал Смирнов и, показав удостоверение, приказал отправляться на рабочее место. Увидев Лёню на платформе, он жестом приказал открыть ему один из турникетов и направился к капитану.
Подбегая к Старжевскому, Лёня с ужасом увидел, как тот уже собрался сделать шаг навстречу фарам, выезжающим из черной пасти тоннеля. В последний момент ему удалось накинуться на лейтенанта и оттащить его от края платформы. Поезд прошел мимо, громко гудя и обдав их потоком холодного воздуха. Миша принялся яростно сопротивляться Лёниной хватке, пытаясь снова добраться до края перрона. Серега подбежал к ним, крепко схватил лейтенанта за руки и оттащил его в середину зала на скамейку.
- Ты спятил что ли? Ты чего творишь?! - сердито закричал майор, тряся Михаила и таким образом пытаясь привести его в чувство. Однако Миша упорно продолжал рваться к краю платформы, словно одержимый. Словно кто-то заставил его лишиться жизни. Наконец, поняв, что происходит с лейтенантом, Лёня обхватил ладонями его лицо и еще раз взглянул в его застывшие глаза.
- Миша, очнись! Ты меня слышишь! Приди в себя! – но уговоры здесь были бессильны, Михаил, как послушный зомби, все также продолжал пытаться выполнить приказ, отданный ему Ветлицыным.
Поняв, что другого выхода нет, Лёня взглянул на Сергея, с трудом придавливающего парня к скамейке:
- Держи сильней! – затем, глубоко вздохнув, Лёня положил пальцы Мишке на виски и, напрягшись, вгляделся в его стеклянный взгляд, стараясь мысленно вытащить эту заразу из него в себя. Тут же к его горлу подступила такая ужасная тошнота, что у Воронцова аж дыхание сперло. Задержав дыхание, капитан заставил себя не отвести взгляда до тех пор, пока глаза у Миши не прояснились, и лейтенант не заморгал, удивленно оглядываясь по сторонам. После этого Лёня кинулся к ближайшей мусорке и выплюнул всю ту гадость, что собралась у него в горле, с омерзением увидев, что она оказалась такой же, как во сне, черной и густой.
- Леонид Сергеевич, что с Вами? – Старжевский явно не понимал, почему он вдруг находился на станции Лёнина, да еще втроем с капитаном и майором, все еще крепко державшим его за плечи, словно преступника. – Что произошло?
Вытерев губы рукавом и отдышавшись, Лёня посмотрел на лейтенанта и смог лишь слабо улыбнуться в ответ:
- Чтоб больше без билета в метро ни ногой, понятно?

- Разбирайтесь сами. У меня работы много. – и, выбравшись из салона, направился к двери управления. Миша тоже вылез на улицу и подошел к капитану:
- Леонид Сергеевич, ну простите. Я ведь даже не помню, как это говорил. Значит, это не считается.
- Давай сюда диктофон. Остальное я один дослушаю. – Воронцов засунул аппарат во внутренний карман куртки. При этом из другого кармана послышалась телефонная трель. Кинув взгляд на незнакомый номер, Лёня взял трубку:
- Да, слушаю.
- Товарищ капитан? Это Ольга, Ольга Колчаганова. Извините, я Вас, наверно, разбудила.
- Нет. Я не спал. Что-то случилось?
- Простите меня, пожалуйста, но я просто не знаю, к кому обратиться. Вы сказали, чтобы я Вам позвонила, если эти люди снова объявятся. Они сегодня следили за мной всю дорогу с работы, и сейчас их машина уже весь вечер стоит у моего дома. И один иногда подходит к двери. Я знаю, это звучит, как паранойя, но…
- Где вы живете? – Лёня понял, что злодеи просто ждали того момента, когда Колчаганова ляжет спать, чтобы незаметно проникнуть в квартиру.
Ольга назвала адрес, капитан кивнул:
- Не выключайте свет и телевизор, еще лучше, кому-нибудь позвоните и разговаривайте погромче. Я скоро буду. – положив трубку, он взглянул на стажера:
– Сам до дома доехать сможешь? У меня дела.
Старжевский кивнул и, еще раз пробормотав извинения, направился к автобусной остановке. Лёня улыбнулся ему вслед и, сев за руль, направил машину в центр города, на Каменноостровский проспект.

***
Как Лёня и ожидал, адрес, названный Колчагановой, оказался большим многоэтажным жилым комплексом, только недавно построенным по последним достижениям техники. Цена за одну квартиру тут переваливала за несколько миллионов рублей, поэтому было неудивительно, что апартаменты не спешили находить своих хозяев. На данный момент свет горел лишь в третьей части широких окон, остальные же темнотой отражали вечерние вывески кафе и магазинов на полном жизни Каменноостровском проспекте. Видимо, такая небольшая заселенность комплекса и не стимулировала хозяев добавить к услугам для жильцов круглосуточную охрану, несмотря на то, что многие в ней явно нуждались. Как, например, сейчас.
Припарковав машину у одного из кафе, Лёня перешел дорогу и прошел через арку во двор дома, где городской шум тут же поглотила спящая тишина. Подняв голову к окнам, которые должны были принадлежать Колчагановой, он убедился, что Ольга выполнила его приказ: свет горел во всей квартире, и тень девушки то и дело ходила в разные стороны, показывая, что спать та еще долго не собирается. Окинув взглядом машины, стоящие во дворе, Воронцов тут же увидел нарушителей Ольгиного спокойствия. Их было двое, они сидели в черной иномарке и не сводили своих взглядов с окон Колчагановой, готовые в любой момент начать операцию проникновения в квартиру. Лёня оглянулся по сторонам, раздумывая, как ему поступить. Сейчас его главной задачей было показать, что у Ольги тоже есть защита, даже можно сказать, «крыша», и что им к ней со своими требованиями лучше было не соваться.
Пистолет все еще висел у него подмышкой, но желанием устраивать стрелялки Лёня не горел, тем более, что у этих парней пушки наверняка могли оказаться покрупнее и посмертельнее. Нет, это дело нужно было решать по-другому.
Составив план действия, Воронцов, наконец, двинулся в сторону машины на заплетающихся ногах, что-то бормоча про себя и стараясь таким образом сойти за пьяного.
Подойдя к автомобилю, он, покачнувшись, нагнулся к окну и застучал костяшками пальцев по стеклу, при этом глупо улыбаясь. Один из «следаков» с недовольной миной нажал кпопку, стекло отъехало вниз на пару сантиметров:
- Чего тебе?
- Пас-саны, закурить не… ик… найдесся?
- Не курим.
- Не ну вы че, жметесь? Одну сигаретку ссего. – Лёня поднял вверх указательный палец.
- Сказано тебе «не курим»! Пошел отсюда, пьянь!
- Ээ, а че сразу обзывасся-то, а? – он попытался засунуть руку в салон, чем и вызвал нужную ему реакцию. Бандит резко рванул дверь наружу, оттолкнув Лёню назад. Воронцов упал на землю, сморщившись от боли и смотря, как оба мужчины выходят из машины.
- Ребят, да вы че? Сразу толкасся. – обиженным голосом заканючил капитан. Один из бандитов подошел к «пьянице» и, взяв его за шиворот куртки, грубо поднял на ноги, другой размял кисть правой руки и хищно улыбнулся:
- Тебе сказано было «топай отсюда»? Ну, теперь не жалуйся! – с этими словами он резко направил кулак к Лёниному животу, однако Воронцову это и было нужно. Выйдя из образа, он вдруг круто дернул держащего его бандита на себя, подставив того под удар напарника. Кулак угодил «бедняге» прямо в солнечное сплетение, и он, громко застонав, мешком свалился на землю. Второй бандит поднял расширившийся от удивления взгляд на Воронцова:
- Ты… - но прежде чем он смог закончить свою тираду, Лёня схватил его за руку, все еще сжатую в кулак, и вывернул её за плечо, опустив заохавшего от боли «следака» на землю.
- На кого работаешь? – услышав в ответ только стоны, он дернул руку к себе. – Говори!
- На… на Потемкина. – простонал бандит.
Лёня усмехнулся. Знакомая личность, один из известных питерских авторитетов, приходилось уже с ним встречаться. И что самое главное: у Потемкина был только один конкурент, которого он боялся, и который, по крайней мере, на данное время был в перемирии с законом:
- Передай своему шефу, что тут корову доит Данилов и ему здесь делать нечего. Сунетесь еще раз – найдут ваши трупы где-нибудь… у Ихты. Понял? – для пущей наглядности капитан еще раз дернул своего пленника за руку и, как только тот закивал, поднял его и впихнул в машину. Затем, вытащив пистолет, он проследил, как второй, держась за живот, последовал примеру своего напарника и оба, наконец, исчезли в шумном потоке проспекта.
Засунув пистолет в кобуру, Лёня направился к двери подъезда, где жила Колчаганова.
Ольга, видимо, наблюдала за всем из окна, потому что дверь она ему открыла сразу.
Лёня зашел в просторную квартиру-студию. Слева от него в стену был вделан двухметровый зеркальный шкаф, две двери справа вели в отдельные туалет и ванную. Впереди одна большая комната была разделена интересным шкафом, на кухню справа и гостиную слева. Со стороны кухни шкаф представлял из себя буфет с фарфоровыми и хрустальными сервизами, со стороны гостиной все полки шкафа заполняли книги. Вся мебель и шторы были выдержаны в теплых кремовых тонах. В углу слева оказалась еще одна дверь, скорее всего, ведущая в спальню.
Ольга указала ему на диван, все еще обеспокоенно сжимая в руке телефон:
- Вы в порядке? Я уже хотела полицию вызывать.
- Все отлично. Мы смогли найти общий язык. – Лёня улыбнулся. – Завтра утром я сделаю звонок еще одному человеку, и больше они Вас не побеспокоят.
Облегченно улыбнувшись, Ольга села в кресло, но тут же вскочила обратно:
- Ой, я Вам даже чай не предложила. Или кофе.
Воронцов замотал головой:
- Нет, нет, не надо. Уже поздно. Мне домой пора. Я только зашел, чтобы Вас успокоить. – Лёня встал с дивана и уже хотел было направиться к двери, как его взгляд упал на фото, стоящее на журнальном столике. На фотографии стояла сама Ольга в легкой летней одежде. Но не она привлекла Лёнино внимание. На заднем фоне у девушки виднелось странное сооружение – прозрачный металлический столб высотой метров в пять с летающими по спирали вокруг него шариками. Честно говоря, когда-либо увидеть данное сооружение вне своего сна Лёня не ожидал. Он взял рамку в руки:
- Что это такое?
Если Ольгу и удивило странное поведение милиционера, то её вежливости неплохо удалось это скрыть:
- Это… памятник. Кажется, жертвам цунами. Мы с мужем ездили в свадебное путешествие на Мальдивы. Мне понравился дизайн, и я попросила Антона сфотографировать меня.
Воронцов поднял на девушку удивленный взгляд:
- Мальдивы?
- Да. – она кивнула. – А что такое?
- Да так, ничего. – Лёня пожал плечами. – Просто действительно дизайн интересный.
Воронцов попрощался с девушкой и стал спускаться по лестнице вниз. Уже подходя к своей машине на другой стороне Каменноостровского проспекта, он не смог сдержать довольной улыбки.
Теперь Лёня знал, где искать Колчаганова.

Глава 9. О том, чем обрадовать покойника или Последнее правило экстрасенса

Радостный, что смог без особого ущерба для здоровья и психики разгадать все подсказки из своего сна, Лёня направил машину домой. Однако спокойно добраться до родных стен Воронцову в этот вечер было не суждено. Уже на подъезде к родной улице Замшина его внимание отвлек звонок телефона, иначе капитан наверняка заметил бы джип, который, как только серебристая «девятка» проехала перекресток с проспектом Маршала Блюхера, последовал за ней, не включая фары.
На связи был Мишка. Совесть до сих пор мучила бедного стажера, и Лёне сквозь смех пришлось признаться Старжевскому, что он с самого начала даже не думал обижаться на его слова. Тем более, что они действительно были правдой. Еще по дороге к Колчагановой Лёня размышлял о них и о том, как приобретение потусторонних способностей повлияло на его жизнь. Он и вправду изменился, и, кажется, в лучшую сторону.
Оставив машину на привычном месте во дворе, он зашел в свой подъезд, все еще успокаивая лейтенанта и мысленно ругая дворовую шпану, снова разбившую лампочку на третьем этаже. Поднявшись на четвертый, он завернул к своей квартире и столкнулся лицом к лицу с Коровьевым. Быстро убрав мобильник в карман, Лёня понадеялся, что правая рука «мессира» в полутьме не успел его заметить, и что Мишка поймет, почему начальник вдруг прервал разговор, и примет нужные меры. Оглянувшись назад, Воронцов увидел еще двоих парней, поднимающихся по лестнице и перегородивших ему путь отступления. Лица у всех троих не предвещали ничего хорошего.
Усмехнувшись и стараясь унять страх, который все-таки постепенно начал набирать обороты, капитан оглядел сатанистов:
- Так, Коровьев здесь. Мессир ждет в нехорошей квартире. Ребят, а кто из вас Бегемот?
Однако те явно не были настроены шутить. Не успел Воронцов обернуться назад, к Коровьеву, как почувствовал сильный удар по голове. Последнее, что капитан смог услышать, был звон разбивающегося об его затылок бутылочного стекла. После этого наступила темнота.

***
Честно говоря, приходить в себя Лёне не хотелось. Впервые за долгое время ему снилось что-то хорошее. Было лето, прекрасная погода, белые ночи. Наслаждаясь теплом, он прогуливался по городу, вдыхал аромат цветов с клумб и любовался светло-перламутровым небом. И все это время с ним рядом был кто-то, добрый и нежный, от кого на душе становилось весело и тепло. Воронцов не мог разглядеть незнакомца, он лишь довольно улыбался и надеялся, что этот сон, как и предыдущие, – тоже вещий и когда-нибудь сбудется.
Грубый удар по лицу возвратил капитана в жестокую реальность.
- Хватит, Юра. Не надо перебарщивать.
Коровьев с недовольной миной отошел от Лёни и встал в стороне. Капитан оглянулся. Он сидел, привязанный к стулу, в той самой подземной комнате на Прохоровском кладбище. Ветлицын восседал напротив него в своем кожаном кресле и доброжелательно улыбался. Теперь Лёне удалось хорошо его рассмотреть. Седеющие волосы главаря были зачесаны назад, лысина уже захватила большую часть затылка, серые глаза глубоко сидели на немного морщинистом лице:
- Прошу извинения за неудобства, товарищ капитан, - тихим голосом проговорил Ветлицын, поставив руки на столешницу и прислонив пальцы друг к другу, словно какой-то большой интеллектуал. – Но иначе Вы вряд ли бы согласились на переговоры.
Помотав головой, чтобы окончательно прояснить мысли, Лёня улыбнулся в ответ:
- Ну что Вы, господин Ветлицын, разве я мог бы Вам отказать. Или Вас лучше мессиром называть? Здесь ведь все свои.
В комнате действительно больше никого не было, кроме них троих. Видимо, Ветлицын собирался обсудить с капитаном что-то, не подходящее для ушей обычных смертных.
- Нет, думаю, Романа Максимовича пока хватит.
Лёня скривил губы в усмешке. Этот козел действительно думал, что он его по имени-отчеству величать будет?
- Чего тебе от меня надо?
Роман Максимович недовольно поморщился:
- Ну вот зачем? Зачем так грубо? Мы так приятно беседовали. Вот это мне и не нравится в современных органах. Отсутствие воспитания и дисциплины. Все стремятся быть этакими крутыми героями, вытаскивают свои пушки по поводу и без, словно без них нельзя решить ни одну проблему. Я же старался преподавать на своих лекциях хоть чуточку этики и морали, нормы, каким должен быть настоящий полицейский. А меня даже слушать не стали, сказали, это темы больше подходят для института благородных девиц, чем для защитников правопорядка.
- Понятно, и ты решил, что другое вероисповедание их исправит?
- Религией я увлекался уже давно, причем именно её темной стороной. Недавно я был в Европе, и нашел в одной из библиотек данный экземпляр. И именно с ним мне удалось добиться того, к чему я стремился все это время. – с этими словами Ветлицын стянул со стола темную скатерть, представив взору капитана старинный фолиант, от которого у Лёни уже в прошлый раз перевернулся желудок. Он не подвел и на этот раз, но только когда Роман Максимович открыл книгу, Воронцов понял, почему она вызывала у него такое отвращение. Весь рукописный текст, выведенный аккуратным почерком на пожелтевших страницах, казался только что написанным и блестел в свете свечей неприятной чернотой. Лёня понятия не имел, что там было написано, однако в одном он был уверен: автор этого опуса явно нуждался в хорошей порции святой воды. Так же, как и его читатели.
- Знакомый текст, не так ли? – с улыбкой заметил Ветлицын.
Лёня удивленно поднял брови:
- Чего?
- Только не надо притворяться. Твой стажер уже все мне про тебя рассказал. Ты ведь наверняка тоже пользовался помощью данной книги, чтобы произвести на всех впечатление ясновидящего.
От такого заявления Лёню пробило на смех. Коровьев, видимо, сильно горящий желанием хорошо набить капитану морду, тут же сжал ладонь в кулак и вопросительно посмотрел на шефа. Роман Максимович в свою очередь оказался не дураком и правильно рассудил смех милиционера.
- Значит, мы с тобой по разные стороны баррикад. Жаль. А я надеялся, что мы сможем сработаться.
- Прости, что разочаровал. – Воронцов выдавил из себя приторную улыбку. Ветлицын кивнул Юре и тот, наконец, смог вдоволь выплеснуть свою ненависть. Почувствовав, как после нескольких ударов у него по подбородку потекла кровь, Воронцов понял, что прохлаждаться больше было нельзя. Миша вполне мог не сообразить, что начальник находился в опасности, и поэтому выбираться из этой переделки ему, скорее всего, придется одному.
Ну, почти.
Верный и преданный, как собачка, Рыбкин словно только и ждал Лёниного зова. Появившись в углу комнаты, он приложил палец к губам, словно капитан действительно был настолько глуп, чтобы начать в данной ситуации разговаривать с невидимым покойником.
Тем временем Ветлицыну, видимо, надоело наблюдать за грубым насилием, которое он так презирал, и он решил перейти к своему методу уговора.
- Знаешь, Лёня, мне кажется, что ты все-таки сможешь сослужить нам неплохую службу, прежде чем убраться с пути. – он перелистнул несколько страниц в книге и вытащил из нагрудного кармана маленький стеклянный шарик на длинной веревке. – Как видишь, эта книга меня многому научила. Сейчас ты сам в этом убедишься.
Роман Максимович начал раскачивать шарик перед носом у капитана, бормоча слова успокоения и засыпания, как обычно это делают гипнотизеры.
Лёня подумал, что сейчас ему снова станет плохо, однако к его удивлению, тошнота хоть и продолжала сидеть у него в горле, но усиливаться не собиралась. Да и успокаиваться и засыпать ему что-то совсем не хотелось.
- Ты, по-моему, адресом ошибся. На меня твои штуки не действуют.
Ветлицын злобно поджал губы. Воронцов чувствовал, что постепенно начинает действовать мессиру на нервы, а это значило, что вскоре тот наплюет на свою мораль, и решит избавиться от наглого мента старым проверенным свинцом. Посмотрев на Рыбкина, Лёня зашевелил пальцами рук, прося того попробовать развязать веревку. Толя с готовностью кивнул, обошел комнату и, пройдя сквозь стоящего позади Лёни Коровьева, принялся за дело.
Внезапно в проходе раздался громкий топот ног, звуки борьбы, кто-то пару раз пальнул из пистолета. Коровьев и Ветлицын испуганно переглянулись, представляя, что происходит за дверью. Лёня тоже понял, что Мишка все-таки догадался забить тревогу. Этот факт подтвердил и голос Сереги, раздавшийся у двери:
- Ветлицын и Коровьев, наружу с поднятыми руками!
Юрий вытащил из-за пояса пистолет и приставил его к Лёниному виску:
- Если мы выйдем, вашего дружка вынесут после нас ногами вперед!
Этого момента Лёня и ждал. Убедившись, что его руки уже свободны, капитан резко поднялся на ноги и, схватив стул, со всей силы грохнул его на Коровьева. Юра мешком упал на пол, Пистолет выпал из его руки и откатился в сторону, как раз в тот угол, где стоял Рыбкин.
В этот момент Ветлицын тоже вытащил из-за пояса оружие и направил его на Воронцова. Лёня успел вовремя спрятаться за стол перед тем, как над ним пролетела первая пуля. Заметив, что Коровьев пытается ползком добраться до своего пистолета, Рыбкин не растерялся и пнул его к Воронцову. Тот подобрал оружие и, подождав, пока Ветлицын в ажиотаже отстреляет весь свой магазин, встал из-за стола и направил его на главаря.
- Ребята, можете входить!
Сперва в комнату ворвался отряд омоновцев, затем в дверном проеме появились и сами Серега с Мишкой.
Отбросив пистолет в сторону, Ветлицын в порыве отчаяния бросился к книге, однако Лёня опередил его и, закрыв фолиант, придвинул его к себе. Затем он взял рядом стоящую свечу и прислонил пламя к обложке. Книга полыхнула так ярко, словно была облита бензином. Главарь в ужасе дернулся к своему сокровищу, но было уже поздно. Оставив фолиант гореть на столе, милиционеры поспешили на улицу, вслед за омоновцами, ведущими обоих сатанистов к их уже арестованным сообщникам.
Через несколько минут к кладбищу подъехала группа криминалистов и вокруг завертелась обычная оперативная работа. Серега взял командование на себя и важно ходил вокруг, раздавая приказы и поручения. Мишка отправился домой – ему на сегодня общения с потусторонщиной хватило.
Лёня стоял в стороне, наблюдая, как толпа невидимых жмуриков наблюдала за действиями его коллег, ничего о таком массовом внимании не подозревающих. Затем он, наконец, увидел Рыбкина, мирно сидящего на скамеечке у одной из могил. Лёня подошел к фабриканту:
- Ну вот, Толя, можешь же быть нормальным человеком, если захочешь. – он улыбнулся. – Спасибо.
- Да не за что, товарищ капитан. Я же говорил, обращайтесь. – ответил тот, грустно наблюдая за происходящим.
- Я тебя еще кое о чем хотел попросить. Ты случайно во сне явиться кому-нибудь не сможешь, сообщение ему передать?
Рыбкин кивнул:
- Могу. Имя и фамилию скажите.
- А если он на Мальдивах?
- Да хоть в Антарктиде, мне все равно. Я ж к нему не пешком идти буду.
- Зовут его Антон Колчаганов.
- Что нужно сделать? Попугать?
- Можно и попугать. Главное, постарайся заставить его объявиться у жены и решить все проблемы со своими кредиторами.
- Сделаем, товарищ капитан. – Рыбкин снова грустно вздохнул, и Лёня понял, что фабрикант явно хотел что-то у него попросить, но стеснялся сделать это:
- Толь, тебе, может, нужно чего? Я сделаю, без вопросов. Ну, по крайней мере то, что в моих смертных силах.
Анатолий тут же оживился и, улыбнувшись, хитро посмотрел на капитана:
- Да есть тут одна штука…

***
Спустя двое суток Ветлицын и все его подопечные дали чистосердечные признания. Особенно «мессир» после сожжения его книги совсем потерял свои волю и уверенность и рассказал о всех убийствах уже на первом же допросе.
Колчаганов оказался живым и здоровым. Не сказав ни слова жене, он продал весь свой бизнес и уехал вместе с огромной суммой денег на теплые острова. Лёня поговорил с авторитетом Даниловым и тот заверил капитана, что он займется Потемкиным, и девушку теперь больше никто не побеспокоит.
Кошмаров больше не было, по крайней мере, пока. Его последний сон все еще продолжал сниться Лёне, но от такой порции доброты и радости он и сам не хотел отказываться.
Все закончилось хорошо.
Поэтому спустя ровно два месяца после своей «смерти» капитан Воронцов смог с чувством выполненного долга закрыть оба дела и сейчас направлялся в сторону Прохоровского кладбища, чтобы выполнить обещание, данное Рыбкину.
Анатолий, видимо, уже успел разнести радостную новость по всему погосту, потому что встречали Лёню как президента.
Капитан вышел из машины и вытащил с заднего сиденья свой телевизор. Толпа оживленно загудела. Поставив телевизор на уже приготовленный ящик возле небольшой трансформаторной будки, он уступил место одному из покойников, при жизни бывшим электриком. Тот быстро соединил нужные разъемы и провода, и к всеобщему ликованию на экране телевизора появилась яркая зеленая картинка футбольного поля.
- Э, смотрите, ЦСКА выигрывает!
Тут же вокруг телевизора началась давка за лучшие места, а Лёня, махнув довольному Рыбкину на прощание рукой, направился к машине. По нему, скуки мертвым с лихвой хватало и в адской очереди, в свободное время они тоже заслуживали немного развлечений.
Вывернув машину на шоссе, ведущее к городу, Лёня улыбнулся. Ему в голову пришла та метафора про африканцев из книги, оказавшейся совсем не метафорой. И третье правило экстрасенса на последней странице: «Не воспринимайте всё увиденное или услышанное за чистую монету. Не всё, что кажется простым, не странным и безопасным, на самом деле таким и является. И наоборот, многие на первый взгляд недоброжелательные вещи могут в итоге оказаться вполне полезными. Используйте свою интуицию, будьте уверены, она вас не подведет. Зрите в корень».
Что ж, подумал Лёня, этому мне еще придется научиться.