Ночь в коммунальной квартире

Наверно я простыл опять.
Валяюсь на кушетке.
А за стеной скрипит кровать
У молодой соседки.

Лежу под пледом, чуть живой.
Но лишь едва заснул я,
Как стали двигать надо мной
Соседи стол и стулья.

Меня замучил этот грипп.
В недомоганьи ною.
Становится ритмичней скрип
За тонкою стеною.

Я не могу под скрип уснуть.
А за стеною стоны.
И я стремлюсь к стене прильнуть,
Подслушать, хоть и сонный.

Портвейн налил я в свой стакан,
Чтобы заснуть скорее.
Перед глазами таракан
Ползёт по батарее.

Эх, распроклятое житьё!
Я таракана - тапкой.
Задев стакан, разлил питьё...
Потом затру всё тряпкой.

Быть может посмотреть кино?
Ну, как назло, не спится.
И я хлещу своё вино.
Ну как же тут не спиться?

Уже зарю поёт петух,
Соседи все уснули,
Экран давно уже потух...
Стоит бутыль на стуле.

Тяготы быта

Сижу на кухне с сигаретой,
Отдав жене супружний долг.
А за окошком ночь... И где-то
Собака воет, словно волк.

Моя жена в постели мятой
Наверно третий видит сон...
Вдруг вспоминаю, что когда-то
Припрятал тёщин самогон.

Куда девался он проклятый?
Нашёл... и с жалостью гляжу,
Его конечно маловато,
Но граммов двести нацежу.

День нынче что-то не задался:
Нашла заначку дочь моя,
Скотина-мастер вдруг придрался,
Что опоздал на смену я,

Днём поругался я с Илюхой -
Не возвращает дрель три дня,
Соседка распускает слухи,
Что залетела от меня,

Завод не выплатил зарплату,
Твердит, мол, кризис виноват,
Как я отдам полтинник брату?
Да, подождёт с отдачей брат.

Хлебнул стакан сивухи мутной,
Занюхал вялым огурцом
И вспомнил, как однажды утром,
Вот здесь, на кухне, пил с отцом.

Отца уж нет пол-года с нами
И навернулась вдруг слеза,
Но я, дрожащими руками,
Протёр чуть влажные глаза.

Принять стакан - святое дело,
Лишь выпьешь - вся тоска пройдёт.
Как быстро время пролетело,
А утром снова на завод.

Уж третий час, а мне не спится,
Хотя пора бы на покой.
Пойду прилягу. Пусть приснится,
Что мужний долг отдал другой.

Во мгле ночной ни искры света.
Давно угомонился дом.
И тишина вокруг...
Лишь где-то
Собака воет за окном.

Охотник
O Tempora! O Mores!

Я точно знал, я в этом был уверен,
Когда нас с нею познакомил друг,
Случайно встретившийся с ней у двери,
Что станет лучшей из моих из подруг.

Но сколько злобы было и металла
В ее словах: " А не пошел бы ты!"
Она уже предчувствовала, знала,
Что непременно сбудутся мечты.

Два года, будто бы не замечая,
С презреньем посмотрев в моё лицо,
Шла целоваться (и ведь не случайно)
В любой подъезд с каким-нибудь юнцом.

Сжав кулаки в карманах в иступленьи
И в ярости готов крушить был всех.
Она же заходила в заведенье
И напивалась, вызывая смех.

Когда же я оказывался рядом,
Пытаясь робко преградить ей путь,
Окидывала меня дерзким взглядом,
Не преминув обиднее ругнуть.

Она во всем была непостоянна:
Еда, одежда, музыка, бельё...
И даже увлеченье Oomph!-ом странным.
Лишь только я был слабостью ее.

Весной на ней армейские ботинки,
Огромного размера свитера,
Копна волос пушистых на затылке
И дикий цвет ужасного зонта.

Но приходило лето. Пели птички.
И надевался яркий сарафан,
И заплетались мелкие косички -
Их аромат был экзотично прян.

А осень - ботильон на длинных шпильках,
И утонченный деловой костюм,
И хвост, покрытый небольшой мантилькой,
Хоть черный цвет ее порой угрюм.

Зимой переходила на стиль кантри
Или богемный, и менялся вкус
На аромат левкоя, олеандра,
На музыку, на классику, на блюз.

Она любила вечно издеваться
И получать от измывательств кайф,
А я не мог от встречи отказаться,
Тем самым доставляя стерве драйв.

Я сам не знал, где мог бы оказаться,
В полночный час. В какой пойду я клуб -
Она уж там с мальчишкой лобызалась,
Чтоб подчеркнуть, как я наивно глуп.

В очередной раз, бросив дерзкий вызов,
Она стучалась в студию мою,
Чтоб среди декораций и сервизов
Сфотографироваться в стиле "ню".

Я любовался плотью в объективе
И взял ее... наутро... в декабре...
Теперь я стал жесток. В паллиативе
Я отказаться смог.
Конец игре!

Конец игре!
Ее уж нет средь смертных.
Я расхотел любимую, любя.
И стал себе искать другую жертву,
Коль эта вскрыла вены у себя.

Из-за нее, моральным стал уродом.
За ней охотясь, тратил столько сил,
Что впору называть себя Нимвродом.
К чему она?
Мне факт охоты мил!