Сафонов открыл заднюю дверь и с осторожностью оглянувшись по сторонами, пропустил Пашу и Риту внутрь.
- Старый козел все никак не хотел уходить. – пожаловался зам. – Он как будто что-то подозревал. Мне пришлось несколько раз его заверить, что с фирмой ничего не случиться. Что я обязательно поставлю все входы и выходы на сигнализацию и закрою все на ключ. Только тогда он, наконец, отчалил к парковке.
Они прошли к кабинету Кравцова. Паша, немного поковырявшись в замке, отпер дверь и вошел внутрь.
- Вы хоть знаете, что ищете?
- Узнаем, когда найдем. – Рита уверенным шагом направилась к столу Кравцова и принялась шариться в ящиках, в то время как Павел взял на себя сейф за картиной слева от окна. Он надеялся найти здесь хоть какие-нибудь доказательства того, что фирма на самом деле принадлежала ему. Ведь где-то Кравцов должен был их хранить. Если здесь им так и не улыбнется удача, следующей их целью станет квартира самозваного хозяина «Нового города». Тогда придется звать на помощь Круглова и его ребят. Кулагин надеялся, что до этого не дойдет и сегодня вечером он сможет выйти отсюда полноправным хозяином фирмы и невиновным человеком.
Сафонов нервно переминался с ноги на ногу, то и дело оглядываясь на входную дверь в конце коридора.
- Ребят, побыстрее нельзя? У меня что-то плохое предчувствие.
Паша, наконец, справился с сейфом, вытащил оттуда несколько толстых папок и шлепнул их на стол:
- Тут работы часа на два.
Валера в ответ лишь чертыхнулся и, еще раз оглянувшись на вход, достал из кармана пиджака зажигалку и пачку сигарет:
- Я лучше схожу вниз и удостоверюсь, что Кравцов уже укатил. – он с облегчением покинул комнату и, пройдя по коридору, направился к лифту.
Вся эта затея ему нисколечко не нравилась. Но он был обязан Паше, друг простил его предательство, да к тому же, ошарашил его этой странной новостью: якобы «Новый город» принадлежит ему. Всегда принадлежал.
И теперь им с Ритой не пришло ничего лучшего в голову, чем на деле оправдать обвинения Кравцова – вломиться в фирму и украсть важные документы. Хотя, «вломиться» звучало не совсем верно. Он сам пустил их, позволил уговорить себя участвовать в этом дурдоме. С каждой секунде Валере становилось все более не по себе и, выходя из лифта, он застал сам себя за молитвой о том, чтобы эта ночь поскорее закончилась. Завтра же он соберет все вещи, позвонит какой-нибудь знакомой кошечке и укатит с ней в теплые страны. Теперь они с Пашей были квиты, и он больше не хотел вмешиваться в его дела. Пусть уезжает в свой Лондон и живет там долго и счастливо – Сафонов же не имел ни малейшего желания и дальше рисковать своей свободой и, может, даже жизнью.
Парковка внизу была почти пуста. Вдалеке он увидел свою машину, одиноко стоящую у стены. Слева от него стояло еще несколько автомобилей, но сердце Сафонова замерло, когда он узнал среди них машину шефа. Подойдя поближе, Сафонов приготовился сделать вид, будто тоже собирается восвояси, вежливо улыбнулся во весь рот, но его улыбка тут же сползла с губ, стоило ему заглянуть внутрь – в машине Кравцова никого не было.
Валера не успел удивиться этому факту, из-за большого джипа, стоящего позади него послышались шаги, затем зам почувствовал резкую боль в голове и мешком рухнул на холодный каменный пол.

- Нашла! – Рита радостно взмахнула рукой с документом, и встала из-за стола. Паша выхватил листок из её рук и пробежал глазами по строчкам. Документ оказался не тем, на что он надеялся, но тоже был неплохим уловом, подтверждающим, что все деньги, которые Кулагин якобы украл, были тихо и мирно переведены Кравцовым на его тайный счет. Павел засунул лист за пазуху пальто и снова вернулся к своим папкам, Рита подошла к нему:
- У тебя как? Есть что-нибудь?
Кулагин помотал головой:
- Самые старые документы тут датируются позапрошлым годом. – он вздохнул. – Видимо, он все-таки спрятал их в другом месте. Или, может, совсем…
- Уничтожил. – чужой голос заставил обоих испуганно обернуться.
Кравцов стоял в дверном проеме. В вытянутой правой руке он держал пистолет, направленный на бывшего подчиненного. Кулагин тут же загородил Риту собой, но Станислав Николаевич явно не собирался менять цель.
Рита впервые увидела алчного старика и то, что она видела, ей совсем не понравилось. Она ожидала увидеть перед собой самовлюбленного и властного гордеца, такого, какой предстала перед Венской его дочь, но Кравцов был совсем другим. Видимо, известие о Пашином побеге и его связи с криминальным авторитетом заставило самозванца неплохо понервничать, и это неприятно отразилось на его внешности. Лицо мужчины было потным и неровным от многочисленных морщин, красные белки и темные круги под глазами говорили о том, что Кравцов вряд ли находил спокойный сон последние несколько суток. Последним подтверждением его нервного расстройства были сильно дрожащие руки и подбородок.
- Я их уничтожил. Все до одной. Чтобы ни твоя мать, ни ты никогда не смогли что-нибудь доказать. – тут он осекся. – Ты же ведь эти бумаги имел в виду?
Паша тоже понял состояние мужчины и постарался говорить как можно спокойнее:
- Станислав Николаевич, опустите пистолет. Давайте поговорим по мирному. Уверен, нам…
- Заткнись! Щенок! – Кравцов в истерике дернул пистолетом, Рита со страхом услышала звук взвода курка. – Я с тобой не собираюсь ни о чем договариваться! Надо было мне тогда не пожалеть денег и нанять для твоей матери и для тебя киллера. В то время это было несложно. Но я послушал Ингочку, она так боготворила тебя. Иногда мне казалось, что она любит тебя больше, чем меня. А ты, неблагодарная тварь, ты оскорбил её, ты предал её…
- Я никогда не подавал ей повода…
- Заткнись, я сказал! Ты обидел мою девочку, ты… Ты испортил всю нашу жизнь! Но теперь. – Станислав Николаевич провел влажным языком по дрожащим губам, и его лицо перекосило от злобы. – Теперь я испорчу твою.
В ночной тишине офиса выстрел прозвучал особенно громко. Рита захотела закричать, но страх словно обхватил её шею холодными пальцами. Словно в кошмарном сне она увидела, как Паша медленно падает на пол и по светлому свитеру на его груди растекается темно-бурое пятно. Она упала возле любимого на колени и обхватила ладонями его лицо. Она все еще не могла вымолвить ни слова, даже его имя не могло прорваться сквозь ком, появившийся в её горле. Венская могла лишь мотать головой и наблюдать, как с лица Кулагина вместе с румянцем утекает жизнь и выходит красным ручьем на ковер.
О Кравцове она вспомнила только тогда, когда ей в нос ударил резкий запах бензина. Заткнув пистолет за пояс брюк, Кравцов ходил по офису с большой канистрой и отчаянно выливал жидкость на пол и мебель. Последней жертвой стал его собственный кабинет. Когда несколько брызг попало на Пашу, Рита, наконец, обрела дар речи:
- Вы сумасшедший! Убирайтесь отсюда или я вызову полицию! Оставьте нас в покое!
Кравцов отбросил канистру и вытащил пистолет:
- Я сожгу этого щенка вместе со всем его проклятым хламом! Пусть он теперь на том свете со своим папашкой этой фирмой командует!
Он схватил Риту за руку:
- А ты мне еще сослужишь хорошую службу. – Кравцов дернул девушку к выходу. – Ну-ка, скажи, сколько твой папашка будет готов за тебя заплатить? Думаю, мне хватит, чтобы безбедно прожить оставшуюся жизнь.
Рита попыталась вырваться, но Кравцов приставил к её виску пистолет:
- Дернешься еще раз и я дурочку из тебя сделаю!
Мужчина потянул девушку к выходу. У лифта он остановился и, толкнув Риту внутрь, достал из кармана зажигалку.
Когда пламя вспыхнуло на полу и стенах коридора и лисой понеслось в кабинет, Рита в последний раз дернулась к выходу, но Кравцов с силой ударил девушку в лицо и отбросил её в угол лифта. Двери кабины закрылись, лифт загудел.
В следующий момент Венская поняла, что видела Пашу в последний раз.

Валера очнулся с проклятьями и ругательствами на губах. Затылок при каждом его движении отдавал резкой болью. Нащупав сзади шишку, Валера чертыхнулся, увидев кровь на своей ладони.
В следующую секунду он вспомнил о Пашке. Они сейчас наверху, Кравцов наверняка…
Додумать Сафонов не успел – запах гари ударил ему в нос и он, наконец, понял, что туман, стоявший у него перед глазами, который он поначалу принял за последствия удара, оказался дымом от пожара.
- Черт!
Валера бросился к лифту – но как бы лихорадочно он ни нажимал на кнопку вызова, она не загоралась и из шахты не доносилось ни звука. Страшная догадка пробежала по его спине холодными мурашками. Нет, еще не поздно. Он не опоздает.
С этими мыслями заместитель бросился к лестнице. Занятия фитнесом дали о себе знать и до девятого этажа он добрался практически без пауз, но стоило Валере открыть дверь, как ему в лицо ударил жар и клубы дыма.
- Черт! Черт! Черт! – выбежав обратно на площадку, он разбил пожарным шлангом защитное стекло и вытащил из ящика огнетушитель. Натянув воротник рубашки на нос и обхватив огнетушитель обоими руками, он кинулся в офис, словно в последнюю битву.
Первое пламя он увидел уже у двери лифта. Медленно пробираясь сквозь кошмар из искрящихся электроприборов, плавящейся пластмассы и обваливающихся натяжных потолков, Сафонов прокладывал дорогу в кабинет хозяина. При этом где-то в задней части мозга он вспомнил о своих планах укатить в теплые страны и умиротворенно понял, что им не суждено было сбыться. Даже если случиться чудо, и им удастся выбраться отсюда живыми.
От двери в кабинет уже остался один обгоревший косяк. Увидев лежащего на полу друга, Валера забыл про все свои страхи.
- Пашка! – отбросив огнетушитель, он кинулся к Кулагину. Ему пришлось несколько раз сильно ударить друга по лицу, чтобы привести его в чувство. Паша приоткрыл глаза и тут же сморщился от боли.
- Что с тобой?
Кулагин застонал вместо ответа и положил руку на грудь немного пониже левого плеча. Только теперь Сафонов заметил красное пятно, растекшееся по его свитеру.
- Твою …! – он обеспокоенно посмотрел на друга. – Идти сможешь?
Кулагин кивнул и, опершись на плечо зама, заставил себя подняться на ноги.
- Рита…
- Её здесь нет. Я не знаю, где она. Давай, нам нужно сначала выбраться отсюда.
Уворачиваясь от пламени и падающих со всех сторон обгоревших кусков мебели и пластмассы, они все-таки добрались до лестницы. Далеко снизу послышался вой сирен. Валера и Паша поспешили как можно скорее покинуть здание – Кулагин все еще был в розыске, да и натыкаться на лишних свидетелей их ночного взлома им сейчас было совершенно ни к чему.
Они успели как раз вовремя – стоило друзьям завернуть в темноту ближайшего переулка, как во двор «Нового города» въехало несколько пожарных и полицейских машин.
Когда огонь в здании, наконец, был потушен, Сафонов и Кулагин уже находились за несколько улиц от места происшествия.

Звонок разбудил её в два часа ночи. Инга тут же бросилась к телефону – уже несколько дней она кидалась к любому звонку, и телефонному, и дверному, ожидая услышать новости о нем. Но и на этот раз женщине пришлось разочарованно вздохнуть – на другом конце провода она услышала голос отца, сухой и тяжелый:
- Инга, срочно приезжай на дачу. Ты мне нужна.
От такого голоса у Инги пробежали мурашки по коже:
- Сейчас? На дачу? Папа, на дворе январь! Что-то случилось?
- Не задавай глупых вопросов! Одевайся и приезжай, срочно! Только паспорта обязательно возьми!
- Зачем тебе… - но Станислав Николаевич уже бросил трубку. Инга непонимающе пожала плечами. С тех пор, как им стало известно о Пашином побеге, отца стало не узнать. Он все время чего-то боялся, вздрагивал от каждого шороха и не спал ночами. Позавчера он собрал все вещи и, несмотря на Ингины возражения, уехал на дачу в Подмосковье, когда-то давно принадлежавшую Кулагиным, и с тех пор она ничего о нем не слышала – до этого звонка посреди ночи. Что-то случилось, Инга чувствовала это. Бросить папу в беде она не могла.
Наскоро одевшись, Кравцова кинулась к двери, открыла её и… уставилась взглядом в Пашу. Несмотря на бледный, усталый вид, Кулагин явно был не в лучшем настроении.
- Где Рита?
От удивления Инга сначала даже не поняла, о чем он её спрашивает, и ляпнула первое попавшееся в голову:
- Как ты прошел мимо охраны?
- Валера им занимается. Где Рита? Куда Кравцов её дел?
Только теперь до женщины дошел весь смысл происходящего. И странность папиного поведения. Её сердце замерло. Нет, он не мог опуститься до преступления. Он не мог похитить её. Но тогда зачем ему понадобился паспорт, если не для того, чтобы скрыться из страны, совершив преступление.
Она оглядела мужчину, и её сердце замерло еще раз, стоило ей увидеть красное пятно на свитере, которое он усиленно старался спрятать за шарфом.
- Ты… ты ранен!? Что случилось? Кто? – Инга испуганно посмотрела ему в глаза, и сил у нее хватило только на шепот. – Папа? Это... Он… они на даче.
Паша развернулся к ней спиной, но Инга удержала его за плечо:
- Паш… постой… Пожалуйста, клянусь, я ничего не знала. Он мне ничего не говорил, только вел себя странно. Я клянусь! Прости, прости меня. – на её глазах выступили слезы, но женщина во что бы то ни стало решила вернуть Пашино доверие. – Я не хотела, чтобы все вот так кончилось. Пожалуйста… Можно, я поеду с вами? Клянусь, я больше не буду!
Видимо, долгие годы дружбы все-таки было не так легко забыть, потому что Кулагин, посомневавшись, лишь тяжело вздохнул и кивнул головой. Помедлив еще пару секунд, он добавил:
- У тебя есть обезболивающее?

Рита сжалась в уголке сарая, стараясь производить как меньше шума. Кравцов, видимо, совсем сошел с ума. Вдобавок к пистолету он достал из дачного домика ружье и теперь ходил по территории, стреляя в воздух и что-то крича.
Не обращая внимания на измазанную грязью и пылью одежду, Венская размазывала не перестающие катиться слезы по щекам и тихонько всхлипывала. Она знала, что умирать ей сейчас было нельзя. Из-за папы, она не могла так расстроить его. Но в то же время большая половина души просила именно об этом. Потому что стоило девушке подумать о своем будущем, как горе рыданием просилось наружу. Без Паши её будущее не имело смысла. Без Паши… Стоило Рите лишь вспомнить это имя, как сердце проваливалось в черную пустоту, а глаза начинали болеть, потому что они не могли выплакать всех тех слез, в которые превращалась её скорбь.
Внезапно дверь распахнулась. Кравцов ввалился в сарай и направил на нее ружье:
- А может, наплевать на все эти деньги, а? Может, мне просто устроить охоту? Ты хорошо бегаешь, соплячка? А, я не слышу!
Рита замотала головой, продолжая нервно всхлипывать. Даже тогда, в кабинете у Круглова ей не было так страшно. Сувенир хотя бы был нормальным человеком, с которым можно было договориться. В отличие он этого чокнутого…
- Прекрати реветь или я отстрелю тебе ногу! – Кравцов взвел курок и вдруг громко рассмеялся. – Нет, я приберегу тебя на потом. Скоро приедет Ингочка, вот она точно захочет разобраться с тобой лично.
Вместо пули Венская получила пощечину и еще сильнее вжалась в темный грязный угол, мечтая, чтобы все поскорее закончилось, и она смогла бы где-нибудь выплакать свое горе, пока, наконец, не умерла бы от тоски.
Кравцов вышел из сарая, громко хлопнув дверью, и продолжил расхаживать по двору, крича непонятные угрозы и паля в воздух.

С каждым километром, остающимся позади колес их машины, Пашу все больше охватывало беспокойство. Только от одного представления, что свихнувшийся Кравцов мог сделать с Ритой, у него захватывало дыхание. В другой момент у него захватывало дыхание от боли. Рана была несерьезной, кровотечение им удалось остановить, но тем не менее резкие приступы то и дело заставляли его сморщиться и зажать ладонью плечо.
Инга молча сидела на заднем сиденье. По её лицу было видно, что женщина действительно не была осведомлена и о половине дел, которые проворачивал её отец. Но если раньше Инга, даже узнав обо всех обманах, все равно бы заняла сторону папы, то сейчас, когда Кравцов действительно навредил ему, она поняла, что тот зашел слишком далеко, и не собиралась следовать за ним.
Наконец впереди показался дачный поселок. Посреди зимы его освещали только фонари вдоль улицы – ни один из домов не подавал признаков жизни. Кроме дома Кравцовых. Подумав об этом, Павел тут же спросил себя, не принадлежал ли и этот дом на самом деле тоже ему? Если да, то это было даже лучше. В эту секунду он был готов отдать все, что у него есть, Станиславу Николаевичу, лишь бы тот вернул ему Риту.
Уже подъезжая к участку, они услышали выстрелы и крики. Валера остановил машину возле соседней калитки.
- Действуем, как договорились. – Паша посмотрел на друга. Сафонов кивнул, хотя звуки выстрелов заставили его лицо принять цвет свежевыпавшего снега.
Инга собралась выйти из машины вместе с ними, но Паша остановил её:
- Это опасно. Останься здесь.
Женщина послушно вернулась в салон.
Прижимаясь к забору, Сафонов исчез в проулке между дачами. Через пару минут он должен был добраться до черного выхода и вытащить Риту с участка, пока Паша собирался вести переговоры. И исполнять роль цели.
Увидев Кулагина, Кравцов скривился в лице, словно проглотил целый лимон:
- Что, пришел свою козу забирать? И сколько же раз мне тебя кончать придется? – он направил на Павла ружье. Кулагин поднял руки:
- Станислав Николаевич, послушайте. Мне ничего от вас не нужно. Можете оставить себе все: деньги, фирму, акции. Я ни на что не претендую. Только отдайте мне Риту.
Кравцов лишь презрительно усмехнулся:
- На что мне твои обгоревшие развалины? А деньги и так принадлежат мне. У тебя нет доказательств того, что я забрал их у твоего папашки. – Паша послушно слушал речь Кравцова, краем глаза наблюдая, как Сафонов за спиной бывшего шефа пробирался к сараю. Чем дольше сумасшедший болтал, тем больше времени они выигрывали. – Ты ничего не можешь мне предложить. А вот её отец в Лондоне. Как только сюда приедет Ингочка, мы позвоним ему и потребуем выкуп. А потом, получив деньги, уедем куда-нибудь далеко, где нас никто не найдет. Даже твои дружки бандиты. Они в это время смогут только цветочки тебе на могилу…
Рита, выбравшись из сарая, и увидев Пашу не смогла сдержать радостного крика. Сафонов тут же закрыл ей рот, но было поздно. Кравцов обернулся к ним, и его лицо залило краской ярости.
- А-а-а, ты тоже, щенок. Надо было сразу догадаться, что вы все тут предатели! Все!
Перезарядив ружье, старик начал палить вокруг себя. Сафонов отпрянул за стену сарая, пытаясь потянуть Венскую за собой, но Рита вырвалась из его хватки и кинулась к Паше. Видимо, переживая друг за друга, они тоже перестали соображать, что творят.
Только после нескольких щелчков Кравцов заметил, что в ружье закончились патроны. Он отбросил его в сторону и достал пистолет. Этих секунд Маргарите хватило, чтобы добраться до любимого. Павел тут же заключил её в свои объятия, на мгновенье забыв обо всех опасностях.
Эхо от второго выстрела за этот день, который был направлен на него, еще долго гремело над тихим поселком. Не почувствовав обжигающей боли, как это было в первый раз, Павел обернулся.
На лице Кравцова застыла маска ужаса. Пистолет выпал из его дрожащей руки, сам он тоже еле держался на ногах:
- Ингочка!
Побледнев, Паша опустился на колени и поднял голову женщины, лежащей на красном снегу. По её лицу катились слезы, а зрачки, казалось, вот-вот затмят все глаза. Судорожно вздрогнув, она с трудом сфокусировала туманный взгляд на Кулагине. Его лицо заставило её заплакать еще сильней:
- Никто… никто тебя не тронет… Никто… Я не дам никому… Ты – мой… - словно опомнившись, она перевела взгляд на Риту. – Прости…
Третий выстрел заставил Павла очнуться из забвения. Кравцов лежал на снегу, сжимаю в руке пистолет. Кровь, медленно текущая из дырки в его виске, была густой и темно-бурой, почти черной.
Валера все еще нерешительно подошел к Паше и Рите, склонившихся над холоднеющей Ингой.
- Ну вы тут… это… Я пойду, полицию вызову.
Когда он удалился, они поднялись на ноги. Паша тут же с силой обнял девушку, Венская подняла взгляд к его лицу:
- Когда он угрожал тебе, ты сказал ему что… Ты правда отдал бы ему фирму? Ради меня?
Павел улыбнулся:
- Учитывая, что от нее остались одни рожки да ножки, и что в обмен на них я получил бы принцессу, это была бы сделка века.

25 августа 2011 года
- Уважаемые пассажиры, через десять минут наш самолет совершит посадку в аэропорту Домодедово города Москвы. Просим вас пристегнуться, привести спинки сидений в вертикальное положение и поднять шторки иллюминаторов. Температура за бортом плюс двадцать четыре градуса, ожидается небольшой дождь. Желаем вам приятного времяпровождения в столице!
Паша закрыл ноутбук и, убрав его в сумку, направился к выходу. За ним потянулись пассажиры эконом-класса. Зайдя в здание аэропорта и ожидая пока пограничник осмотрит все его многочисленные печати о въезде и выезде из страны за последние полгода, Кулагин включил телефон и в первую очередь отправил одно из самых распространенных сообщений: «Ты где?» через несколько минут на дисплее высветилось: «В Радуге».
Ждать свою маленькую сумку Кулагину долго не пришлось, и вскоре он уже был на пути в центр города.
Тверская встретила его обычным шумом машин, голосами прохожих, музыкой из ресторанов и кафе, полных несмотря на обещанный дождь.
Стоило Паше подъехать к «Радуге», как городские шумы сменились детским визгом, смехом и топотом маленьких ножек. Сам учебно-развлекательный центр больше напоминал странный замок, сошедший со страниц «Алисы в стране чудес». Необыкновенную идею хозяйки превратить обгорелые останки в сказочный дворец в свое время отказалось исполнять множество строительных фирм Москвы, и Рите пришлось приглашать рабочих из Лондона. Однако результат превзошел все ожидания. Такого «воображариума» с изогнутыми полами, перевернутыми комнатами, лже-дверями, тайными ходами и игровыми комнатами, каждой в своей теме, столица еще не видела. Новость о его открытии пронеслась по городу за несколько дней, и он тут же стал мечтой всех детей. Низкие цены, на которых настояла Рита, сделали «Радугу» мечтой родителей. Рита постаралась дать детям все, что им было нужно: от репетиторов и языковых курсов до обедов, вечеринок и развлечений. И хотя и Паша, и Александр Венский знали, что свою стоимость «Радуга» сможет отработать лет этак через пятьдесят в лучшем случае, оба все равно ни слова против ни сказали, когда Рита рассказала им об этой затее. Сейчас она была хозяйкой и директором центра, под её началом работало около сотни воспитателей и учителей. Эта работа делала её счастливой, о прибыли мужчины могли позаботиться сами.
Пройдя мимо оравы детей, переодетых индейцами и весело празднующих день рождение их предводителя, Павел прошел в служебный коридор и, поднявшись на третий этаж, добрался до кабинета директора.
Рита была не одна. Они с Викой рассортировывали новые яркие книжки, явно только что доставленные, и что-то бурно обсуждали. Кулагин решил не мешать девушкам и остановился перед дверью.
- …ему пощечину? Ну ты даешь, Вик!
- Не надо было руки распускать. – ответила Леонтьева. – Он, может, привык, что увидев его крутую тачку, девки сразу на него бросаются. Но я не такая.
- Бедный Валера. Наверняка теперь Паше пожалуется. И уедет в Лондон, подальше от тебя.
- Я ему уеду! Сказала, что до свадьбы ни-ни, пусть терпит. Я строго воспитана.
Паша усмехнулся. Когда Вика пришла на их свадьбу три месяца назад, он сначала её не узнал. Избавившись от мужа-паразита и начав зарабатывать нормальные деньги, Леонтьева превратилась в шикарную женщину, из-за которой прохожие мужчины ломали шеи, оборачиваясь ей вслед. Валера тоже не оказался исключением. Уже на свадьбе он начал ухаживать за Викой, надеясь на легкую добычу, но не тут-то было. Леонтьева быстро раскусила его намерения, в течение нескольких следующих недель намертво привязала его к себе и даже совершила, как казалось Паше, невозможное – заставила Валеру сделать ей предложение. Но похоже, и на этом страдания бывшего ловеласа не собирались заканчиваться.
- Да что ты меня с темы сбиваешь-то? – воскликнула Вика. – Давай, говори, как сходила? Все в порядке?
- Да. Сказали, пока еще рано говорить что-то точно. Через пару недель нужно будет еще раз провериться.
Паша нахмурился. Голос у Риты был странный. Она заболела? Зачем иначе ей нужно было проверяться. Кулагин уже собирался войти в кабинет, как следующая реплика Леонтьевой заставила его буквально вломиться туда:
- А ты мальчика или девочку…
Рита оглянулась на него. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Вика, как ни в чем не бывало, продолжила раскладывать книги.
Наконец, когда все мысли уложились у него в голове, Павел подошел к жене и, обняв её, заставил себя проговорить:
- Если будет мальчик, назовем Кешей.</span>

Ветка громко хрустнула, стоило Рэйвен наступить на нее. Эхо от хруста тут же разлетелось по пустому залу, как вой призрака. По её спине пробежали мурашки. Почему здесь так холодно? Почему все кажется таким старым и покинутым? Где все придворные?
Рэйвен шла по длинному коридору, ведущему к тронному залу. Гобелены и гербы на стенах были бесцветны и оборваны, как после урагана, а дорога усеяна старыми ветками, похожими на костлявые руки с когтями. Приоткрытую дверь в зал оплели колючие вьюны, поэтому принцесса не решилась дотронуться до нее и прошмыгнула в чертог через щель. Тронный зал представлял не менее унылое зрелище, чем коридор. Все еще недоумевая о том, что могло здесь случиться, Рэйвен прошла к высокому трону, на вершине которого должен был сидеть большой черный ворон. Но сейчас престол был окутан страшной темнотой, и девушка остановилась, чувствуя, что в этой темноте кто-то есть. Кто-то устрашающий и жуткий. Взмах крыльев отозвался новым эхом от потрескавшихся стен. Огромный ворон слетел с тронного венца и приземлился в паре шагов от принцессы. Рэйвен тут же испуганно отшатнулась обратно.
Ворон был белым. Его красные глаза кровожадно смотрели на девушку, изо рта сочились длинные скользкие черви, в когтях на черных лапах торчали куски гнилого мяса.
Ужас сильным удушьем захватил власть над девушкой. Она не смела сделать ни шага. Ворон расправил крылья и раскрыл клюв, но вместо обычного кряхтенья из его пасти раздался леденящий душу крик. Он вернул принцессе возможность двигаться. Рэйвен подбежала к двери и тут же испуганно отшатнулась назад. Колючие вьюны превратились в белых червей, копошащихся в дереве, словно в куске гнилого мяса.
Белый ворон подпрыгнул в её сторону.
Но в тот момент, когда Рэйвен уже была готова закрыть глаза и приготовиться к смерти, где-то с потолка, окутанного сумеречной темнотой, раздалось громкой карканье, и еще один ворон слетел к её ногам. Эта птица оказалась черной, хоть и намного меньше своего белого сородича. Несмотря на эту разницу, Рэйвен все же облегченно вздохнула. Бог не оставил её. От этой радостной мысли девушка, наконец, смогла закрыть глаза…

Сегодня был её восемнадцатый день рождения.
С этой мыслью Рэйвен встретила первые лучи солнца. Утренний зайчик упал на её подушку и заставил девушку сморщиться и отвернуться к стене. Еще рано, можно поспать подольше.
Но поспать ей не дали. Со двора стали доноситься звуки повседневной работы: ржание лошадей, крики кухарок и слуг, грохот телег, привезших продукты для завтрака. Еще через несколько минут ветер, играя с нежными занавесками, занес в её комнату запах свежевыпеченного хлеба, и теперь Рэйвен уже точно не могла оставаться в постели. Мельком она вспомнила о сне, разбудившим её в полночь и заставившим еще пару часов после этого мучиться бессонницей. Что он мог значить? Смерть еще никогда не снилась ни к чему хорошему, но ведь в конце она увидела и Жизнь.
Гил и Мера явились по её первому зову. В то время как Гил набирала ванную и добавляла туда лепестки роз и фиалок, Мера помогла Рэйвен снять ночную рубашку и расплести косу. Принцесса опустилась в горячую воду.
- Тетушка уже проснулась?
- Да. Её Величество ждет вас в трапезном зале.
Рэйвен кивнула и тут заметила у пальце у Гил бронзовое колечко. Её глаза радостно блеснули:
- Деррик наконец решился?
Гил покраснела и закивала головой. Принцесса радостно улыбнулась:
- Он заставил тебя долго ждать.
- Он с детства мечтал быть кузнецом, чтобы зарабатывать много денег, но сыну рыбака очень сложно устроиться в столичные кузницы. Спасибо Гилану. После того, как он научил Деррика паре секретов, его тут же приняли в кузницу на Сорочьей площади и сейчас хозяин гордиться им, а от клиентов у него отбоя нет. Поэтому мы решили, что теперь сможем жить самостоятельно.
Принцесса завистливо вздохнула. О такой самостоятельности ей можно было только мечтать. Но с сегодняшнего дня все должно было измениться. Сегодня она становилась совершеннолетней.
Как имениннице, ей полагалось надеть белое платье с длинными рукавами, украшенное у подола черными перьевым узором. Уже две недели одеяние висело у принцессы в шкафу, ожидая вместе с ней этого дня. На этот раз Келлейна не поскупилась и приказала своему портному приостановить её личные заказы и сшить платье для племянницы. Нежная и тонкая, словно ледяная дымка, ткань была заказана в самом Гарамизе, славящимся своими шелковыми плантациями и умелыми мастерами.
Мера расчесала её волосы цвета пепельного каштана и впервые оставила их распущенными, украсив цепочкой из черных изумрудов, талию принцессы служанки опоясали тонким шлейфом из черной ткани.
Встав перед зеркалом, Рэйвен в первую секунду не поверила, что видит в отражении себя. Сами служанки тоже не могли отвести от госпожи глаз.
- Вы можете состязаться красотой с самой Лианной. – выдохнула Мера, нерешительно поправляя подол, словно перед ней действительно стояла сама богиня.
Рэйвен еще раз оглядела себя в зеркале. Белый цвет платья снова напомнил её о её ночном кошмаре. Она повернулась к служанкам и, вздохнув, присела на мягкий стул:
- Знаете, мне сегодня приснился странный сон… Сначала там было темно, мне было страшно, рядом никого не было… Потом я увидела Белого ворона. Я так еще никогда в жизни не боялась, как в тот момент. Я понимала, что он хочет причинить мне вред, но ничего не могла поделать. И в тот момент, когда я уже совсем отчаялась, откуда ни возьмись, появился ворон. Черный ворон. Он опустился передо мной и прогнал темноту и страх…
- Белый Ворон означает смерть. Но Черный Ворон – это хорошая примета, Ваше Величество. – ответила Мера. – Это значит, что что ваша жизнь будет счастливой и что все кончится хорошо.
Гил хитро улыбнулась:
- Знаете, я слышала, что если деве в день её совершеннолетия снится Черный Ворон, то это значит, что скоро она найдет суженого.
Они просто хотят меня утешить. В моем сне не было ни намека на любовь. Только смерть.
Однако мысль о суженом заставила Рэйвен покраснеть. Девушки весело захихикали в ответ на реакцию принцессы.
В дверь кто-то постучал и, не дожидаясь ответа, вихрем ворвался в комнату. Грусть Рэйвен тут же как рукой сняло – во всем дворце только одному человеку разрешалось так себя вести.
Темноволосый мальчишка с озорными глазами цвета дубовой листвы оглядел сестру с головы до ног и недовольно сморщился:
- Ты выглядишь как старая тетя. Да, как наша старая тетя.
Служанки тут же возмущенно зашикали на принца:
- Эдрик, тише!
- Если Её Величество это услышит…
Но маленький принц лишь пожал плечами и уселся на кровати, положив на колени книгу, которую до этого держал под мышкой.
Он всегда говорит правду. Рэйвен еще раз посмотрела на себя в зеркало, и поняла, что брат был прав. Белый цвет ей не шел. Ей нравился голубой и зеленый. Однако она решила не портить себе настроение и видеть в своем взрослении только хорошие стороны. Отпустив служанок, Рэйвен села рядом с Эдриком:
- Что ты читаешь? – она повернула книгу обложкой к себе.
- Песнь о Начале. Я сейчас как раз на том месте, когда Алас прогнал пирата Гарраста с Орлиных островов в Родных землях. – Эдрик с благоговением провел рукой по обложке, на которой были вырезаны изображения трех богов и их животных ипостасей. – Рэйвен, как ты думаешь, а Родные земли действительно существуют? Там, где-то далеко на западе?
Принцесса улыбнулась:
- Я думаю, что кто-то сейчас пропускает свой урок по астрологии, и тетя очень расстроится, если узнает об этом.
Эдрик фыркнул:
- Мне не нравится астрология. Мне нравятся история и естествознание. Какое мне дело до звезд, если и на земле есть столько много интересного?
- Звездам тоже есть, о чем рассказать. Некоторые могут предсказывать по ним будущее.
- Будущее могут предсказывать только чародеи в Черном лесу. – юный принц мечтательно вздохнул. – Вот, кто наверняка знает, существуют ли Родные земли на самом деле.
Рэйвен тут же строго свела брови:
- Эдрик! Что я тебе говорила об этих колдунах?
Мальчик помрачнел:
- Они плохие, они используют плохую магию. Когда я стану князем, я должен буду окончательно запретить магию, даже в Черном лесу. – он взглянул на нее и добавил. - Если я стану князем…
Рэйвен вздохнула. Таким серьезным взглядом Эдрик часто напоминал ей их любимого отца. А вместе с воспоминаниями об отце приходили и другие. И хотя этим событиям было уже больше десяти лет, ей все еще с трудом давалось просто вычеркнуть их из памяти.
В то время, когда её маленького брата еще не было на свете, княжеством правил их дед, его тезка Эдрик, Второй своего имени. Так уж распорядился Ворон, что у князя не было сыновей, лишь две дочери, Келлейна и Регина. Поэтому трон после его смерти должен был перейти следующему мужчине в роду, младшему брату Эдрика – принцу Ортего. Но когда время пришло и Белый Ворон забрал князя в свое царство, принцесса Келлейна решила не следовать многовековой традиции и заявила свои права на трон. Разразилась гражданская война. В одной из битв пал муж Регины, их отец, принц Кларенц, так и не увидев своего новорожденного сына. Самого Ортего убили в своей комнате во дворце своя же охрана, перешедшая на сторону Келлейны. После этого бедной принцессе ничего не оставалось, как признать власть старшей сестры. Много лет спустя Рэйвен поняла, что мама сделала это, чтобы спасти их, чтобы спасти маленького Эдрика, который теперь был единственным наследником трона Аргонда. Вскоре после родов Регина узнала, что её тяжелораненый супруг все-таки скончался среди остатков своей пораженной армии, и не смогла перенести потери. Рэйвен пришлось заменить брату мать. Келейна разрешила им жить во дворце и пользоваться всеми преимуществами членов княжеской семьи. И сестра, и брат получили отличное воспитание и образование, Рэйвен умела играть на арфе и знала несколько десяток песен, а Эдрик уже в его десять лет с легкостью сбивал яблоко со ста шагов и ездил на лошади, словно был рожден в седле. И все же любви между племянниками и их царственной тетушкой не было. Рэйвен вообще сомневалась, что Келлейна была способна кого-то любить. В свои тридцать три года она до сих пор не была замужем и отвергала любые предложения о браке. Принцесса надеялась, что если так пойдет и дальше, то княгиня умрет бездетной, и тогда трон сможет занять следующий законный наследник – Эдрик, Третий своего имени. Однако до этого должен был пройти не один десяток лет, а Келлейна в любой момент могла передумать и взять в мужья первого попавшегося графа или герцога.
- Ты придешь посмотреть сегодня на мой урок фехтования? – Эдрик вырвал её из мрачных раздумий. – Гилан обещал сделать для меня турнирную куклу. Он говорит, что через год я уже смогу в них участвовать.
Рэйвен взлохматила его волосы:
- Уверена, ты победишь всех. Даже самого Иллиаса.
Эдрик расцвел от услышанного. Но сказанное не было прикрасой. После стрельбы из лука занятия с мечом были его любимейшим занятием. Юный принц действительно делал большие успехи в этом виде борьбы, в основном благодаря придворному кузнецу Гилану. Он появился в Галее около двух лет назад и сначала показался принцессе мрачным и недоброжелательным. Основной причиной этого восприятия был ожог на лице кузнеца, превративший его в хмурого урода. Однако вскоре первое впечатление рассеялось, Гилан оказался беззаботным шутником и прекрасным фехтовальщиком, чем тут же заслужил восхищение и любовь юного принца, а потом и самой Рэйвен. Иллиас же был его полной противоположностью. И поэтому принцесса была совсем не против посмотреть на то, как её брат приставит к его горлу острый клинок.
Гил потревожила их семейный уют:
- Прошу прощения, принцесса. Её Величество ожидает вас в трапезном зале и просит поторопиться.
Рэйвен недовольно вздохнула. Эдрик тут же поспешил удалиться:
- Я уже позавтракал.
Рэйвен хотела напомнить ему вслед об уроке астрологии, но мальчика уже и след простыл. Он наверняка уже направился к кузнецу, забыв обо всех занятиях. Но с другой стороны, хотя бы книгу он оставил здесь. В последнее время он стал сильно интересоваться Аласом. Сильно интересоваться магией. Рэйвен вспомнила свой сон. Нет, магия – это проклятье. Пусть уж лучше Эдрик целыми днями фехтует и стреляет из лука, чем позволит темным силам взять над ним контроль.
Принцесса еще раз оглядела себя в зеркале. Сегодняшний день начинался совсем не так, как она хотела, но, может быть, все еще измениться. В конце концов, сегодня ведь был её день рождения. Гордо вскинув голову, Рэйвен оправила подол платья и вышла из комнаты.