В огромном зале, заставленным книжными полками они прошли к еще одному большому портрету, изображавшему Аласа с вороном на плече. Повернув его, принц нажал на один из камней и перед ними вновь открылся темный проход. На этот раз Рэйвен более уверенно наступала на каменные ступеньки, зная, что брат уже не раз ходил по ним.
Дождь стал их сообщником. Мокрый занавес укрыл их от стражи на стенах и башнях замка, а ветер и холодная влага загнали последних стражников у ворот на теплую кухню, где можно было посидеть у печки и выпить горячего вина.
В конюшне их тоже никто не встретил. Большая половина замка уже спала в это время, чтобы проснуться рано на рассвете. Эдрик быстро оседлал двух лошадей, довольный, что наконец смог сделать это сам, без назойливой помощи слуг.
Они промчались по городу, словно за ними гнались. Рэйвен то и дело оглядывалась назад, боясь увидеть, как в замке зажигаются огни, и солдаты с собаками выбегают из ворот, крича и размахивая факелами.
Но в столице было тихо. Лишь пара пьяниц и бродяг встретилась на их пути, но и они не спешили попасть под быстрые копыта лошадей.
Вскоре брат с сестрой промчались мимо последнего дома и перед ними раскрылись бесконечные поля. Слева доносился плеск Черного пера, по его быстрым волнам рябили мелкие капли. Не останавливаясь, они решили скакать вдоль берега на юг, насколько это было возможно. Из Памоа им можно было сесть на корабль, который доставил бы их в Нарамуз. Рэйвен мечтательно вспомнила рассказы о знойных городах империи, прекрасных оазисах, полных экзотических фруктов, и нежно-бирюзовом море Лианны. Там они точно будут в безопасности и смогут прожить хоть всю оставшуюся жизнь.
Мечты о светлом будущем заставили страх девушки постепенно сойти на нет, несмотря на то, что окружающая обстановка совсем не располагала к радости. Дождь не прекращался, принцесса чувствовала, как холодные капли, проходя через тонкий плащ, катились по её спине. Ветер поменял направление, и теперь дождь бил им в лицо, словно стараясь заставить их повернуть назад.
Но брат и сестра не сбавляли скорости. Всего в паре миль за их спиной все еще возвышались стены Галеи, и оба знали, что им нельзя останавливаться, пока город не скроется за холмами.
Не упуская из виду бушующую реку, Рэйвен подумала о тете. Их исчезновение наверняка обнаружат только утром. Как тогда поступит Келлейна? Действительно ли она будет их искать?
И что она сделает с ними, если найдет?
Скакать до рассвета оказалось не так легко, как звучало. Уже через пару часов Рэйвен поняла, что больше не сможет удержаться в седле. Спина ужасно болела, ноги затекли и промокли, ветер трепал распутанные волосы ей в лицо. Наконец, девушка пришпорила коня и постаралась отдышаться:
- Я больше не могу. Нам надо остановиться. Отдохнуть.
Эдрик был только рад такой просьбе сестры. Мокрый и уставший, он удерживал слезы только из-за нежелания расстраивать сестру.
Они спешились. Девушка села у берега против ветра и посильнее закуталась в плащ. Только теперь она вспомнила, что они не взяли никаких съестных припасов, ни даже огнива, чтобы развести огонь. От мысли ночевать здесь одним, без тепла и уюта по её спине пробежали мурашки. Вокруг, насколько хватало глаз, простилалась лишь холмистая равнина. То тут, то там под холмами прятались кустики, но они были слишком малы, чтобы стать защитой от ветра и дождя. Читая о приключениях трех волшебников, Рэйвен совершенно не так представляла себе их путешествия. У них при себе всегда было всё, они не мерзли и не голодали. А даже если им чего-то порой и не хватало, они доставали себе это с помощью магии. Тогда магия еще была создана для этого, для помощи людям и защиты от напастей. Теперь же магия не смогла бы им помочь, даже если бы кто-то из них владел ею. Она бы сделала все только еще хуже.
Эдрик прижался к сестре, стараясь хоть как то согреться. Рэйвен потянула лошадей к себе, чтобы те загородили их от дождя, обняла брата и, сжавшись в комочек, легла на землю, моля Ворона, чтобы поскорее наступил новый день.

Дождь кончился только к рассвету. Как только горизонт на востоке осветился красным заревом, Рэйвен, не сомкнувшая глаз ни на минуту, заставила Эдрика проснуться и направиться дальше. Она не знала, сколько миль они проскакали вчера, но очень надеялась вскоре добраться до какого-нибудь города, где они бы могли поесть и согреться. Немного поразмыслив, они решили перебраться на другой берег, чтобы сбить со следу погоню, и затем продолжили свое путешествие на юг.
И, слава Ворону, город действительно скоро появился на горизонте. Это была не так долгожданная Рэйвен Памоа, где пересекались Черное и Красное перья. Но и какой-то другой город это быть не мог. Вспомнив уроки географии, принцесса еще раз убедилась что на восточном берегу не должно было находиться никаких населенных пунктов вплоть до города на слиянии. Только если это… С ужасом принцесса наконец поняла, что видит перед собой стены Кары, маленького городка, славящимся своими гончарами. О Боги, но тогда получается, что мы отклонились на восток сильнее, чем думали. Еще раз пожалев, что они не взяли с собой никаких мало-мальски полезных в путешествии вещей, Рэйвен направила коня к воротам города.
Въехав в пределы города, принцесса увидела за площадью между домов подтверждение своих опасений – между двумя тротуарами, закутанное в камень, как в уютное одеяло, текло спокойное и теплое Красное перо. Эдрик остановился на одном из мостов и взглянул вниз на воду:
- Она кажется такой густой. Как… мед.
Но Рэйвен пришло на ум другое сравнение. Красное перо называлось так потому, что именно на нем произошла битва, в которой умер Алас. Река тогда окрасилась в алый цвет, а вода с тех пор погустела и стала напоминать кровь. Говорили, что в ночь каждой годовщину той битвы вода действительно становилась красной и те, кто купались в ней в это время, получали крепкое здоровье и неимоверную физическую устойчивость.
На главной площади они нашли двухэтажную таверну с маленькими полукруглыми окнами и тяжелой дубовой крышей. Накинув на голову капюшон плаща, Рэйвен прошла сквозь ряды редких посетителей и подошла к стойке хозяина.
- Нам нужна комната, горячая ванна и хороший завтрак.
Хозяин, пузатый мужчина, достающий почти до потолка своего заведения, налил в большую кружку пива, толкнул её одному из посетителей и скептически оглядел их грязную одежду:
- А деньги у вас есть?
Рэйвен тут же положила на стол две серебряные сережки с большими сапфирами. Она не знала, сколько примерно стоят в этом городе комнаты, но решила, что этого украшения должно было хватить. Однако хозяина её предложение не восхитило:
- У кого сперла?
Такое заявление заставило принцессу задохнуться от возмущения:
- Ни у кого! Это мои серьги!
Еще один посетитель окликнул хозяина, хлопнув монетой по стойке. Здоровяк кивнул ему и еще раз посмотрел на Рэйвен:
- Я скорее поверю в Красного ворона, чем в то, что эта цацка может принадлежать такой бродяжке, как ты. Проваливайте оба! У моей таверны хорошая репутация, и я не собираюсь из-за такой грязи наживать себе проблемы со стражниками порядка. Пошли вон!
Здоровяк замахнулся на них тряпкой, которой вытирал кружки, но брат с сестрой уже поспешили покинуть таверну. Лишь оказавшись на улице Эдрик вспомнил о своем долге рыцаря и вытащил из ножен меч:
- Ну я ему сейчас! – Рэйвен с трудом удалось остановить брата:
- Нет, он действительно может позвать стражников. Может, нас уже ищут, и тогда они тут же отправят нас обратно в Галею. Нам нужно придумать что-нибудь другое.
Мальчик засунул меч и кивнул на улицу, уходящую в бедные районы города:
- Может, там попробуем. Там люди наверно не так разборчивы в клиентах.
Улыбнувшись сообразительности брата, девушка повела лошадь в сторону трущоб. Эдрик оказался прав. Уже в первой же таверне при виде сережек хозяйка из сварливой вредины превратилась в само гостеприимство. Даже не поинтересовавшись их именами и тем, откуда у них оказались такие драгоценности, она выделила им лучшую комнату и заставила мальчишек-слуг быстро натаскать воды для двух ванн.
Лучшей комнатой в таверне «Пьяная сорока» оказалась каморка, в которой еле-еле помещалась двуспальная кровать, стол с парой стульев и маленький комод. Но Рэйвен не стала расстраиваться. Они, наконец, были свободны и вольны делать, что хотели. А эти возможности стоили роскоши и простора королевских покоев. Помывшись, переодевшись и от души позавтракав, они с Эдриком сели на лавочку в маленьком дворике, чтобы обсудить дальнейшие планы.
- Мы могли бы уже отсюда на каком-нибудь корабле доехать до Памоа. – предложил принц. - А оттуда потом уплыть в Нарамуз.
Рэйвен в сомнении прикусила губу:
- Мне кажется, будет лучше, если мы продолжим наше путешествие пешком. Тут недалеко начинается Вороний лес. Там всегда можно спрятаться, и, идя по его окраине на юг, мы рано или поздно достигнем Памоа. Только нужно купить здесь все необходимое: еду, теплую одежду, огниво, карту.
- Ты думаешь, твоих драгоценностей хватит на все это? Ведь мы еще должны будем заплатить за каюту до Нарамуза, а я слышал от Гилана, что это весьма дорого.
Принцесса неуверенно пожала плечами:
- Я надеюсь, что моих вещей хватит.
Эдрик тяжело вздохнул и с сожалением погладил кожаные ножны, лежащие на его бедре:
- Если нет, то придется отдать и меч. Как же мне тогда надо будет защищать нас?
Рэйвен обняла брата и поцеловала его в макушку:
- Никто не отберет у тебя твой меч. Рыцаря без меча не бывает, а ты же у меня настоящий рыцарь. Смелый и благородный.
Хоть обоим этого и очень хотелось, выходить из своей комнаты и прогуливаться по городу они не решились. Сидя на кровати, Рэйвен то и дело вздрагивала от каждого шороха, боясь, что в комнату в любую минуту могут ворваться стражники. Покупки они поручили мальчишкам-слугам, Рэйвен отдала им ожерелье с черными изумрудами, сказав, что всю сдачу они могут оставить себе.
Спустившись вечером вниз к ужину, Рэйвен повела Эдрика к самому темному углу. Но даже там ей казалось, что каждый сидящий в зале украдкой поворачивается к ним и что-то заговорщицки шепчет своему соседу. Были ли эти страхи обоснованными или являлись только плодом её воображения, девушка так и не смогла понять.
Когда они вернулись в комнату, один её угол уже был заставлен всем, что они попросили купить, и брат с сестрой решили не медлить и отправиться в дальнейший путь сразу же на рассвете.