Поздним октябрьским вечером, а откровенно говоря – уже ночью, модератор marwin неторопливо шла привычным маршрутом, поднимаясь из своей каюты по крутым трапам, ведущим с одной из многочисленных палуб славноизвестного корабля «Санна» на другую. Тихую холодную октябрьскую ночь обрамляло торжественно-звездное небо; волны нехотя лизали борта корабля, направляя его по нужному курсу.
Задача была поставлена обычная – живописать в бортовом вахтенном журнале события, происшедшие на «Санне» за текущий день. Преодолев множество крутых ступенек, marwin наконец добралась до капитанского мостика.
Привычным жестом marwin протянула руку, что зажечь свет справа внизу на стенке. Но тут же отдернула руку, неожиданно-негаданно получив резкий щипок клювом.
- Кардинал, да что же это такое? – возмущенно вскрикнула marwin. – Ты что же это, в первый раз меня видишь? Сколько вахт отстояли, а ты щипаться?
Взлетев на жердочку, попугай нахохлился, смущенно посматривая глазом-бусинкой. Но в его хоть и в смущенном, но все же недовольном взгляде отчетливо читался некий месседж примерно следующего содержания – «А нечего шастать тут без крекеров, гуавы и прочих утех одинокого попугая, которого посещают исключительно во время вахты! Нет, чтоб просто так зайти, поболтать, послушать мои истории, коих у меня превеликое множество скопилось еще вот при предыдущей от санновской службы бытности, угостить печенькой или еще чем, да просто спросить, как дела, не болею ли я, старая заслуженная птица!»
Возмущение было столь явным, да и что греха таить – справедливым, что marwin и не думала продолжать обижаться на ветерана капитанского мостика.
- Ну извини, Кардинал, давай мириться. Завтра постараюсь принести тебе вкусняшку, не обижайся. Мир?
Понятливая птица, взлетев с жердочки, обычного своего места обитания (Кардинал не выносил клеток), приземлился на плечо marwin. Мир был восстановлен, можно было приступать к своим почетным обязанностям совместного заполнения судового журнала. Итак,…

Поздним осенним вечером, почти таким же холодным, как неделю назад (ну разве что чуть-чуть потеплее), модератор marwin в который раз карабкалась по крутым корабельным трапам к месту своих ежевечерних занятий в течение этой недели – заполнению Бортового вахтенного журнала. Зайдя на капитанский мостки, marwin на всякий случай после того, как нажала выключатель и осветила помещение, резко отдернула руку от стены. Мало ли, в каком настроении корабельный попугай Кардинал, под него надо подстраиваться, а то с него станется – возьмет и не пустит в следующий раз на мостик, и как потом объяснять капитану, что не облом у модератора случился, а вполне конкретное препятствие в виде красивейшего зеленого попугая, всеобщего любимца Кардинала! И не заполнен журнал не по лености, а из-за вред… ой, простите, принципиальности серого (хоть и зеленого на самом-то деле) корабельного кардинала!
Обведя глазами мостик и не обнаружив на привычном месте Кардинала, marwin даже слегка испугалась – мало ли, взял и улетел в теплые страны, надоело в северных широтах болтаться! Но, присмотревшись повнимательнее, marwin все же обнаружила корабельный талисман на спинке кресла, где и сама любила иногда сиживать с чувством выполненного долга после заполнения вахтенного журнала. Как-то непривычно тихо он сидел, молча, не возмущаясь, не давая руководящие указания… Только искоса поглядывал, нахохлившись.
- Кардиналушка, что с тобой, не заболел? – не на шутку испугалась marwin. Как-никак, а отвечать придется ей; на чьей вахте случилось – тот и крайний, все правильно. – С тобой же все было все в порядке, и крекеры, и бананы, и гуаву я поставляла исправно!
На этот раз Кардинал ответ блестящие глазки в сторону, вздохнул, и без всяких слов marwin поняла его. Не зря же столько времени провели вместе на вахтах!
А Кардиналовское сообщение было бы примерно таким, если перевести его на человеческий язык:
- Не крекером единым! Не одна гуава у меня на уме! И бананами от меня не откупишься! Ну что же это такое, в самом деле – пришла, дала жратву, заполнила по-быстрому журнал и упетляла! Ну как же это называется? А поговорить, а послушать рассказы старого заслуженного попугая, у которого жизненного опыта побольше будет, чем у трех таких marwin, вместе взятых! И сижу я целый день-деньской один, без внимания, без общения… - Тут Кардинал так вошел в образ, что перепорхнул в возмущении, не в силах сидеть на месте, на привычную жёрдочку и возбужденно заходил по ней туда-сюда. А у жалостливой marwin на глазах выступили слезы, так стало ей жалко бедного попугая. В самом деле, сидит ветеран славноизвестного корабля «Санна» целый день один и только вечером его навещают!
- Кардиналушка, ну прости, ну в следующий раз буду приходить пораньше, что послушать твои бесценные рассказы, и других модераторов попрошу! Честное пионерское! – на нервной почве вспомнила далекое школьное детство marwin.
Кардинал недоверчиво покосился, но заметно смягчился, будто спрашивая – А не обманешь, точно придешь послушать?
- Ну конечно, Кардинальчик, ты ведь такой прекрасный рассказчик, хоть сиди и целый день слушай! – распиналась marwin, всеми силами пытаясь восстановить взаимопонимание с обидчивой птицей.
Но уже по всему было видно, что Кардинальское отходчивое сердечко смягчилось; он, не раздумывая, вспорхнул на плечо marwin и они такой вот славной парочкой направились к письменному столу, чтобы при свете старинных канделябров исполнить свой корабельный долг – отчитаться перед корабельной общественностью о санновских новостях. Ну и поговорить, само собой, точнее, послушать неистощимый запас попугайских баек, которых хватит, по всей видимости, еще ого-го как надолго…
Итак…

Борис Иванович, если что-то упустила - приношу извинения, стихи перемещались из темы в тему, могла допустить оплошность

Я как та Алла Борисовна – распрощалась с вами с чувством выполненного долга после недельной вахты, а вот снова возвращаюсь на сцену… Но это не я виновата; есть у нас птичка такая, нашептала на ушко капитану да и подговорила оставить меня еще на выходные.
Ой, Кардинал, больно же! Я же тебя похвалила, что ты такой всемогущий, такой мудрый, а ты щипаться! (Даже не буду рассказывать, за что он меня ущипнул, хоть и любя!)