Учитывая, что делать ей все равно нечего, целыми днями катается со мной по деревням и полям необъятной Сибири. Возвращаемся домой, а на крыльце сидит посыльной. Подбегает к машине и докладывает, что в расположение роты приехал комбат с проверяющим из Москвы. Оставляю жену, забираю посыльного и едем в расположение. Наш штаб и жилье находилось под потолком ремонтной мастерской. Такой подвешенный стеклянный "аквариум", куда забираться приходилось по узенькой винтовой лестнице. Захожу в помещение и вижу, что за столом сидит человек, одетый в зимнюю танковую куртку, на столе офицерская фуражка представителя ВВС, а рядом сидит комбат. Подхожу и докладываю, - товарищ .... (останавливаю доклад, т.к. воротник на куртке большой и погон под ним не видно) сидящий мне помогает, - подполковник. Продолжаю доклад, что рота занимается, тем-то и тем-то, в конце представляюсь. Подполковник приглашает присесть. Сажусь. Комбат тут же просит разрешения убыть и быстренько уезжает в штаб батальона. Остаемся с проверяющим вдвоем. Мирно беседуем. Он задает вопросы, я отвечаю. Чувствуется, что проверяющий имеет очень серьезную подготовку в целинных делах. (так на армейском сленге называлась командировка для уборки урожая). В это время звонит телефон, прошу разрешения ответит, снимаю трубку и слышу ор, что мои бойцы не возят силос на третью яму. Бурчу, что разберусь и быстренько кладу трубку. Подполковник интересуется, что случилось. Пытаюсь замять, но не получается. Тогда докладываю все, как есть. Он мне говорит, - да лейтенант, чувствуется, что опыта у тебя маловато. В таких ситуациях надо реагировать немедленно. Едем на третью яму! Приезжаем, разбираюсь и оказывается, что тракторист из местных напился и спит под трактором. Бойцы привозят силос, разгребать его некому и они стали возить его на другую яму. Возвращаемся в роту. По рекомендации проверяющего созваниваюсь с директором совхоза, с секретарем парткома, сообщаю в штаб батальона и дежурному опергруппы в Новосибирск. Виталий Михайлович (так звали подполковника) произносит мудрейшую фразу. "Запомни, местному руководству не надо собрать урожай, ему надо свалить на военных вину за то, что его не собрали.". А теперь бери тетрадь и записывай. Работали мы 4-5часов. Он надиктовывал, рассказывал, я конспектировал. Более полезных инструкций в вопросах организации работы на целине я потом не встречал. Моя тетрадь ездила на целину несколько раз пока не потерялся ее след. К вечеру появился ротный и зампотех. Дело подошло к ужину. Стол накрыли роскошный. Витали Михайлович, оказалось, живой человек и ничто человеческое ему было не чуждо. В разгар ужина появился с докладом ком. 1-го взвода. Услышав фамилию взводного В.М. поинтересовался где его жена. Сергей доложил, что ждет в машине. В.М. тут же потребовал позвать её к столу. Когда зашла Галя, оказалось, что с В.М. они четверо суток ехали из Москвы в одном купе. (запомните эту деталь). Ротный похвастался, что Галя не одна "декабристка" и что ко мне тоже приехала жена. В.М. ласково но строго выдрал меня за то, что я пью водку в то время, как боевая подруга сидит одна дома. Короче, через минут через 15 Оля была доставлена и заняла свое место за столом. Я всегда таскаю с собой гитару. Оказалось, что В.М. прекрасно владеет этим инструментом. В общем, вечер удался. Следующий день был воскресным, перевозки минимальны и практически все время провели в состоянии застолья. В понедельник на предложение ротного " по чуть-чуть", В.М. категорически оказался и сказал, что отдыхать надо на выходных, а все остальное время - работа. После короткого совещания все разъехались. В.М. уехал с ротным. Ближе к обеду я подъезжаю к дому и снова вижу сидящего на крыльце посыльного. Тот дрожащим голосом сообщает, что приехала комиссия. Все ругаются и ищут кого-то из командования. Приезжаю в роту и вижу целую свору проверяющих. Человек 10-15 и все полковники. Представляюсь. И тут началось!!! Новозаветная история об избиении младенцев просто меркнет. Рвали они меня по-взрослому. Успел шепнуть писарю, чтобы тот разыскал ротного и передал сигнал "SOS". Сам продолжал отбиваться от проверяющих. При этом сильно не переживал и даже в некоторых ситуациях вел себя нагловато, т.к. В.М. убедил нас, что он старший в составе комиссии. Через час-полтора появился ротный. Мне стало легче, да и комиссия силы уже подистратила. Заслушали они ротного, сказали, что все плохо, чтобы мы в полном составе готовились к снятию с должностей и уехали. Сели мы с ротным и стали оценивать ситуацию. Спрашиваю его, а где В.М.? Ротный говорит. Что узнав о приезде комиссии сразу уехал в штаб батальона. И сказал, чтобы мы не волновались и передали его чемодан в Коченево. Отправили машину с чемоданом. Водитель вернулся и доложил, что В.М. встретил его на въезде в поселок и лично забрал чемодан.
Комиссия позверствовала еще неделю в других ротах и уехала. А к нам приехали товарищи из компетентных органов. Их интересовала личность В.М. Как появился, что делал, что говорил? Не занимал ли у кого деньги? Куда делся? Пришлось все рассказывать. Денег он ни у кого не занимал, но если бы попросил, то не отказали бы. Оказалось, что В.М. был аферист. Раньше он действительно служил в ГШ, но был уволен за поступки несовместимые с высоким званием советского офицера. Несколько лет правоохранители не могли его поймать. Занимался он тем, что через бывших сослуживцев узнавал места дислокации целинных батальонов, сроки проверок и выезжал к месту на 2-3 суток раньше. Снимал сливки, занимал кучу денег и исчезал. В моей истории ему сильно помогла Галя, которая оказалась с ним в одном купе и не просто рассказала о том что едет к мужу, а и привела прямо в штаб батальона. Комбат попытался переложить на меня ответственность за то, что я не проверил документы. Я отбрыкался, причем, вполне правомерно, т.к. его мне представил лично комбат и я не обязан был это делать. Больше всех пострадал комбат. Кроме неприятностей по служебной линии он лишился меховой танковой куртки, которую одолжил В.М. Если бы В.М. был проходимцем из гражданских, то его афера не имела бы успеха. В армейской среде гражданскому человеку сыграть роль офицера невозможно. Он прокололся бы в первые минуты.
Но история на этом не закончилась. Через пару недель Сергей провожал Галю домой в аэропорту Толмачево. И в зале ожидания к ним подошел В.М. Поздоровался, как с близкими друзьями, предложил помощь в покупке билета. Серега, науськанный органами, сразу под придуманным предлогом слинял за патрулем, чтобы задержать В.М. Но, не тут-то было. В.М. был асс. Как только Серега отошел, он попросил Галю присмотреть за чемоданом и отошел тоже. Подкравшись сзади стырил свой чемодан и был таков. Когда появился патруль, не было ни В.М., ни чемодана.

Вот с таким Хлестаковым свела меня судьба в далекой (вот, блин, уже очень далекой) лейтенантской юности. А по итогам работы комиссии ГШ наша рота оказалась лучшей во всей опергруппе. Мы даже ценные подарки получили. Наручные часы «Командирские» в позолоченном корпусе. В 1977 г. Это было круто.